– Говори!
– пробасил Джейсон на другом конце.

– Скажи Нику, что мы едем в новую клинику. Там нас ждут.

– Хорошо.

– Генри, - отозвалась Кэти с переднего сиденья, пока машина неслась с огромной скоростью по нужному адресу, - кто в машине Ника? Кто второй раненный?

– Я не знаю, какая-то девушка. Те же ранения, что и у Люка. Мы нашил ее рядом с ним в комнате.

Я не помнила, чтобы с Люком кто-то был, когда мы увидели его тогда… только это было не важно. Главное, что он был в надежных руках Генри, и теперь надежда на его спасение казалась уже не призрачной и далекой.

Словно в тумане время неслось вперед, когда мы приехали до клиники Генри, и машина резко затормозила, снова запищав, рядом с джипом Ника, откуда уж выпрыгнул Джейсон, помогая Нику доставать окровавленную девушку, лицо которой невозможно было рассмотреть из-за спутанных волос и крови.

Тут же появилась масса людей в зеленых и синих костюмах. Каталки. Какие-то системы с капельницами. Все говорили быстро, отрывисто и четко, укладывая на носилки двух располосованных людей, чтобы оказать им всю необходимую помощь. Из темной тихой комнате, где всегда царил полумрак, мы словно вывалились в неоновый рой.

– Доктор Ричардсон, операционные 4 и 6 готовы.

– Отлично.

– Система вентиляции легких подключена…прямой массаж сердца.

– …нужен срочно анализ на группу крови и переносимость к препаратам.

Я вздрогнула, отчего то прикрывшись руками, когда прямо перед глазами появился незнакомый высокий мужчина со странными пронзительными глазами, которые осматривали нас с Кэти словно рентген, не удивляясь нашему виду, ничего не спрашивая, и не пытаясь помочь.

 Достаточно худощавый, он был статным и странным… почему странным? Потому что его взгляд не был открытым и прямым. Он словно таил в себе тайну. И не факт, что она была как-то положительной и неожиданной, вроде розовых стринг под этим медицинским костюмом.

– Майкл, ты нужен мне на операции! – окликнул его Генри, подходя ближе, и я юркнула в родные сильные руки, словно прячась, и пытаясь найти глазами Кэти, чтобы понять испытывала ли она те же чувства при виде этого человека.

– Девочки, идемте. Вами займется доктор Страйк. – приобняв меня и Кэти за плечи мы торопливо вошли в клинику, оказавшись здесь, словно в первый раз, - Джейсон…

– Иди, я присмотрю за ними и этой мелкой вошкой, - пробурчал басами мужчина, идя следом за нами с Саби на руках.

– И позвони Джону. Нам нужна его помощь и прикрытие.

– Уже сделал, не кипишуй.

– Я приду, как только смогу, - прошептал Генри, склонившись надо мной и едва касаясь кончиками пальцев моего лица, словно боясь меня испугать, торопливо пошагав за тем, кого он назвал Майклом, и, глядя на его широкую спину, я понимала, что теперь мы в безопасности.

Нас определили в ВИП палаты на 6 этаже рядом друг с другом. Меня, Кэти и Саби, которая скоро пришла в себя, убежав тут же караулить возле операционной тихо плача и молясь, чтобы Люк выжил. Нас с Кэти Джейсон сторожил, словно цепной пес, расположившись в коридоре и, кажется, даже не моргая.

– Ешьте, спите и не действуйте мне на нервы, - бурчал он, складывая руки на груди и вытягивая свои длинные накаченные ножища вперед, стараясь устроиться поудобнее на мягком диване, когда женщина врач осмотрела нас с Кэти с ног до головы, зачем-то взяв кровь на анализы и оставив отдыхать наедине со своими мыслями.

– Не надо выглядывать каждые 10 секунд, Соня! Когда операция закончится, ты все узнаешь!

Я лишь надулась, покосившись на нашу грозную, неразговорчивую охрану в виде гавайца без настроения.

– А к Кэти я могу зайти?

– Нет. Всем спать нахрен.

И ничего другого не оставалось, как вернуться в свою палату и снова начать вышагивать возле огромного во всю стену окна, не притронувшись к еде и не в силах уснуть.

За окнами в предрассветной дымке спал безмятежно город, и сейчас он казался мне таким далеким…

Словно я уже успела привыкнуть к темной комнате, где была как в утробе, постоянно чего-то опасаясь, но при этом находясь в безопасности, и эти яркие живые краски пробуждающегося мира стали мне чужими и такими непонятными.

Возможно, дело было в том, что я все еще не могла поверить, что я снова часть этого мира…и что этот мир не отвергнет меня, смешав с темнотой и грязью. Что этого не сделает Генри?

Ведь он верил мне? Верил в то, что ко мне никто не прикасался в том месте, полном пошлости?

Запахивая на себе разорванный местами кружевной халат в пол, я ежилась от едва показавшегося краюшка солнечного диска, ощущая себя продрогшей и потерянной, когда вышла на небольшой миленький балкончик этого персонального номера-палаты. Кто бы мог подумать, что какой-то месяц назад именно мы с Кэти и Рози занимались обустройством этой клиники, и в том числе этой палаты. Это все было словно в прошлой жизни…и кажется вовсе не с нами.