– Интересная теория, - широкие плечи Генри расслабились, когда он улыбался так искренне, выглядя явно удивленным, - не ожидал, что он расскажет именно так, но слова Люка максимально близки к правде.

Мы какое-то время молчали, испытывая явное облечение от сказанного, когда Генри снова поднял свои глаза на меня, глядя очень проникновенно и завораживающе. Слишком! Потому что странная дрожь прошла по моему позвоночнику, откликаясь в каждом нервном окончании от глубокого невероятного голоса Генри, когда он проговорил тихо и как-то слишком интимно:

– Соня…ты боишься меня?

Я прислушалась к себе, прежде чем ответить, стараясь быть максимально честной.

– Нет…

Чувственные губы мужчины чуть дрогнули в улыбке:

– Подойди ко мне, девочка.

Слыша легкую хрипотцу в его удивительном красивом голосе, я покрылась испариной, послушно сделав пару шагов вперед и остановившись рядом с Генри, который продолжал сидеть на спинке кровати, все-равно возвышаясь надо мной.

– Дай мне руку.

Боже, эта дрожь в его голосе была такой волнительной, что я чувствовала, как пот выступил капельками на теле, послушно протянув ему свою руку, и вздрогнув от осторожного прикосновения горячих пальцев к своей коже. Генри едва касался меня, осторожно водя кончиками пальцев по моей раскрытой ладони, не отрывая своих синих глаза, словно пытаясь понять, не убегу ли я сейчас от него с криками о помощи, только вряд ли меня смогли бы вытолкнуть за дверь даже десяток Джейсонов! Кажется, этот этап проверки был пройден, когда Генри осторожно потянул меня вперед, положив мою ладонь на свою грудь и накрыв своей ладонью.

Он был такой горячий даже под тканью одежды! И такой невероятно огромный. Я чувствовала, как колотиться его сердце под моей ладонью, и напрягаются его могучие мышцы. И если бы он мог ощутить мое сердце, то понял бы, что оно стучит и задыхается с той же чистотой.

– Есть другая проблема помимо моей болезни…

Теперь голос Генри сипел и срывался, когда его ладонь сжала мои пальцы легко и осторожно, опуская руку по стальному прессу вниз, учащая его дыхание и заставляя меня обливаться жаром и снова кусать уже прокушенную нижнюю губу. Только я даже не почувствовала боли, когда моя ладонь под действием пальцев Генри спустилась на его бедра, обхватывая его…

– О!

Вздох шока так и повис в воздухе, когда зажатая пальцами Генри моя ладонь провела вверх и вниз по тому, что было воистину просто огромным, даже если покраснев, я смотрела только на грудь мужчины, слыша, как с шипением входит и выходит воздух сквозь его крепко сжатые зубы.

– Теперь ты знаешь причину ужасающих последствий той ночи, если бы эта штука была меньше, тебе бы не было так больно.

Но дело было не в длине или ширине, а в том, как я прикасалась к нему сейчас, и что кипело во мне, вознося на небо! В том, как мое тело реагировало на его близость и аромат, который я хотела вдыхать ежесекундно вместо кислорода. В том, как реагировал он, задыхаясь и дрожа под моей ладонью. В этом было волшебство.

Это было самым эротичным и восхитительным моментом, ярче которого еще просто не было!

– Уже месяц ежедневно я хожу к врачу, чтобы уметь понимать себя и сдерживать, - снова заговорил Генри, не отпуская моей руки из своих пальцев, пока я заворожено смотрела, как тяжело поднимается и опускается от рваного дыхания его широкая грудь, - я не принимаю больше таблеток, и док говорит, что у меня неплохо получается, он говорит, что нам нужно попробовать…если ты захочешь этого…попробовать быть…вместе.

Тело отреагировало быстрее разума, когда я подняла наконец глаза на Генри, всматриваясь в этот бурлящий синий океан, который был готов расплескаться из своих берегов, поглотив меня.

Да, я хотела этого. Быть рядом. Быть его. Помочь ему.

Только по телу Генри прошла дрожь, когда он буквально шарахнулся от меня, метнувшись к двери, бросив напоследок напряженное и хриплое:

– Мне лучше зайти позже!

– Нам больше нельзя встречаться в саду!

Рози настойчиво тащила меня в дом, оборачиваясь и чуть хмурясь своими милыми бровками.

– Ба начинает что-то подозревать и постоянно донимает меня вопросами по поводу…. – неожиданно смутившись, девушка прозрачно покраснела, отчего я улыбнулся довольно и лукаво, словно чеширский кот. Еще бы! Только слепой не увидит, как расцвела моя нежная розочка и преобразилась за последнее время - какой обольстительной стала ее улыбка, как блестели солнечные глаза, как она плыла по дороге, заставляя всех мужчин оборачиваться вслед себе. И меня просто распирало от радости и гордости, что я приложил руку к этому изменению. Руку. Губы. И прочие части тела! Вернее, надо было бы сказать, что особенно прочие!

Я и сам не мог налюбоваться на свою солнечную малышку, очарованный ею настолько, что словно выпал из своего каменного кокона в другую жизнь. В свой цветущий сад, где был мой ангел, который утолял боли моего сердца и радовал меня собой ежесекундно.

Она дарила мне столько волшебных эмоций, заставляя проживать каждый раз что-то совершенно новое, чего еще никогда не было в моей затворнической жизни.

– Крошка, это не самая лучшая идея… – бормотал я, понимая, что не могу сопротивляться своей Рози, и с некоторой скованностью все же ступая на порог ее милого дома, утопающего в цветах в интерьере.