Скоро их компания в полном составе уже была в моем офисе, отчего холл сделался совсем маленьким, когда пять высоких широкоплечных мужчин вошли, заставляя мою помощницу отчаянно краснеть и пытаться не глазеть на них.

– Привет, красавица, мы к доктору Хэйсу, - широко улыбался Ник, глядя сверху вниз на бедную девушку, которая очевидно уже была влюблена в него без памяти, судя по ее сияющим глазам.

– Прошу вас, проходите, доктор уже ожидает вас.

Я улыбался, глядя на Ника и Генри, которые уже не чувствовали здесь себя скованно, и не обращали внимания на полумрак, зная каждый предмет и угол, чего нельзя было сказать о Ричарде и Дэме, которые держались чуть в стороне, не разговаривая и выглядя не столько подавленно, сколько озлобленно. Особенно Ричард….

С того момента, как я впервые увидел Генри на пороге своего кабинета, я отчетливо понимал, что невозможно подготовиться морально или душевно к тому, что ты видишь перед собой в плоти и крови свою детскую мечту. Вот и сейчас я позволил на секунду взять верх над собой эмоциям, когда судорожно провел рукой по своим волосам, чувствуя дрожь во всем теле, потому что через стекло было мое отражение. Те же волосы, то же лицо, те же глаза, только холодные и острые.

Я не мог отвести своих глаз от брата, выискивая хоть одно отличие в нашей внешности, когда в кабинет осторожно постучал Генри, и так же осторожно вошел, словно боялся, что вместе с ним залетит шторм, сносящий все на своем пути.

– Рэд, - прошагав вперед, Генри протянул мне руку в темноту, как делал это каждый день своего прихода, и я от души пожал крепкую ладонь брата, приподнявшись на кресле и уже не боясь, что он увидит меня. Я бы улыбался в этой темноте, если бы синие глаза брата не были такими сосредоточенными и в то же время потерянными, - я решил зайти первым, чтобы рассказать в двух словах…

Только судя по растерянному виду брата, он не знал, о чем именно ему говорить, а вид Ричарда за стеклом говорил о том, что он совершенно не рад находиться здесь.

– У Ричарда те же проблемы, что были у тебя? – осторожно начал я, опускаясь в кресло за своим столом в полную темноту, видя, что Генри не в состоянии усадить себя на одно место, когда брат заметался, постоянно оборачиваясь, чтобы посмотреть на Ричарда за стеклом, который не подозревал еще о том, что со стороны кабинета виден холл. И я был несказанно горд и рад говорить о том, что теперь у Генри этих проблем практически нет. Почти три недели интенсивных ежедневных занятий дали результат, но этот результат на 80 процентов зависел от желания и стремления Генри…в Ричарде не было и доли этого желания.

– Нет! То есть, да….ну, не как у меня…

– Ричард раньше проходил лечение?
– как можно более спокойно и мягко спрашивал я, видя душевные терзания младшего брата и полную холодную отрешенность брата-близнеца.

– Да, у того же доктора, что и я.

Значит, проблем будет еще больше, чем я мог себе представить сразу, потому что в случае с Генри доктор не помог брату совершенно ни сколько, захоронив все его страхи и переживания глубоко внутри.

Я снова посмотрел на Ричарда за стеклом.

– Его заставляли проходить это лечение?

Генри провел руками по своим отросшим волосам, которые теперь вились крупными кудрями:

– Ричарда отправил на лечение папа, сразу после той истории со мной, хотя, кажется, предпосылок того, что с братом что-то не так, не было. Родители просто хотели убедиться, что с ним все в порядке…спустя какое-то время Ричард снова вернулся к доктору уже сам. Но по какому вопросу и зачем, Ричард рассказал гораздо позже, когда погибла его жена.

Генри смутился, отводя свои глаза, и я не мог просить у него большего, понимая, что раскрывать чужие секреты и душу зачастую гораздо сложнее, чем свою собственную.

– Хорошо, Генри, дальше мы с Ричардом справимся сами, - мягко улыбнулся я брату, давая ему даже тембром голоса понять, что все будет в порядке, когда он отрывисто кивнул, все-таки задержавшись еще, выдавив то, что его мучило приглушенно и напряженно:

– …это наше решение, не его…

– Ричард полагает, что с ним все в порядке и нет причин для паники?

– Да.

– Но вы так не считаете?

Генри тяжело провел рукой по щетинистой скуле, сокрушенно покачав головой. Состояние брата было стабильным и устойчивым, и я меньше всего хотел бы, чтобы его душу, которая только- только училась жить в новом для него мире, коснулась новая боль.

– Хорошо, Генри, я тебя понял. Пригласи Ричарда ко мне, и позвольте нам побеседовать наедине.

Брат снова кивнул, исчезая за дверью, пока я мысленно готовился к схватке, потому что именно так представлял себе наше общение Ричард, вошедший нехотя, и излучающий собой ауру холодной ярости и надменности. Он не пытался быть собой, представляя симбиоз полного презрения над ситуацией и выглядя так, словно ему противно даже просто находиться в этом кабинете.