– …потому что в нем кровь…. – в какую то секунду во взгляде брата появилась жуткая пустота, и он произнес безжизненным голосом, словно запрограммированный робот, - …никогда.

В глубине души Ричарда происходило что-то совершенно жуткое и пока для меня мало понятное, и я осторожно выключил свет, скрывая себя в темноте снова, на что брат даже не обратил внимания, сидя в одном положении и просто замерев. Работы было много, и она обещала быть очень тяжелой, как морально, так и эмоционально…для нас всех.

Отпуская Ричарда из своего кабинета, я был буквально раздавлен, когда разговаривал с Генри о том, что ему необходимо подписать в договоре особый пункт о согласии применения к пациенту внушения и введения в транс, и что лучше было бы оставить Ричарда в наших особых палатах, которые располагались прямо здесь, в этом же здании, на одном этаже с офисом и кабинетом для приема.

Генри был сломлен тем, что случилось с Ричардом и, опасаясь, что душевно он не сможет выдержать новых проблем, я быстро и как можно позитивнее пытался объяснить ему, что Ричарду необходима смена привычной обстановки. И что эти палаты скорее, как ВИП гостиница, нежели палата в психиатрической больнице. Здесь Ричард сможет подумать о себе и своей жизни, что ему крайне необходимо. А я всегда буду рядом, чтобы помочь ему с верными выводами.

– Я буду с ним, - хмурился Генри, бледный и потерянный, когда снова сидел в кресле напротив моего стола, беспомощно сжимая свои сильные ладони.

– Не глупи, крепыш, - отозвался глухо Дэм, который располагался тут же на диване рядом с поникшим Ником, - на вас с блондинчиком две клиники, - подавшись вперед, Дэм, чуть покосился в мою сторону, явно пытаясь рассмотреть в темноте меня, - к тому же…тебе нужно подумать в первую очередь о себе.

И это была здравая мысль, которую я поддержал мягко, но настойчиво:

– Твой друг прав, Генри. Ты потратил слишком много сил душевных и физических, проходя лечение.

– Я нужен брату. Я справлюсь.

Синие глаза Генри снова полыхали немыслимой силой и твердостью, заставляя меня в очередной раз восхищаться его самоотверженности и любви к брату.

– Рич не будет один, крепыш, - Дэм поднялся с дивана, подойдя к столу и сжав мощное плечо Генри большой ладонью, - я буду с ним. В конце - концов только я на своей шкуре знаю, что происходит с ним, и, возможно, смогу быть полезным доктору, Ник поможет тебе с клиниками и будет рядом. В любом случае вы все-равно сможете видеться каждый день, когда ты будешь приезжать сюда на свои занятия.

Долго сомневаясь Генри все-таки признал, что Дэм говорил правильные вещи, отправляясь домой, чтобы привезти Ричарду его вещи и вещи Дэмиена.

Подавленный и молчаливый Ричард остался, не виня в этом никого и уйдя глубоко в себя.

Дав Ричарду немного снотворного, чтобы брат спокойно спал и набирался сил в преддверие большой и тяжелой работы по спасению его души, я метался в миленькой комнатке своей Рози, не в силах в этот раз отыскать покоя среди фисташковых стен и родного аромата моей девочки.

У меня были ключи от дома, куда я пришел, как всегда незримой тенью, поднявшись сразу в ее комнату, и упав на заправленную кровать, чтобы обнять изо всех сил пышную подушку, которая благоухала моей розой.

Раздор в моей душе был слишком сильный и опасный, чтобы я мог поделиться им с кем-либо в эту секунду. Десятки вопросов кружили в моей голове, не находя ответов и сводя с ума.

Оба моих братьев были больны. Это не могло быть простым совпадением. Это была какая-то страшная тенденция, которую я не мог понять и просчитать. Психические расстройства, подобные тем, что были у Генри и Ричарда не могли возникнуть на пустом месте.

Слишком погрузившись в себя и собственные тяжелые мысли, я не услышал, как хлопнула дверь внизу. Только легкие быстрые шажки не взлетели по лестнице.

Не было слышно звонкого солнечного голоска моей девочки, в которой я хотел раствориться и забыть обо всем, что мучило меня внутри, раздавливая и убивая.

Лишь резко щелкнул выключатель на первом этаже, заливая первый этаж ярким светом и выводя меня из транса собственных мыслей.

– Я знаю, что ты здесь и не нужно прятаться! – раздался грозный голос бабушки Сид, - Предупреждаю, что в моей руке острый кухонный нож, а во второй я уже набираю полицию, так что лучше тебе самому спуститься!

– Гребанный стыд….
– выругался я себе под нос, соскакивая с постели Рози, и пытаясь придумать, что же теперь делать. Спрятаться под кроватью и слиться с пылью, чтобы приехавшие полицейские стали заиками от хохота, когда найдут меня здесь? Или проделать тот же трюк со шкафом, запутавшись в милых платьях Рози?

Ромео с меня был, прямо скажем, никудышный, потому что, мельком выглянув из окна, и посмотрев, сколько предстоит лететь до земли в случае побега, я решил, что отсутствие двух конечностей для меня вполне достаточно, чтобы потерять еще несколько при неудачном полете с подоконника.