Несколько дней спустя пошёл такой снегопад, что улицы стали белыми, чистыми и пушистыми буквально за пару часов. И, глядя на это, я вдруг вспомнила, что скоро Новый год.

— А чем рисуют на стёклах?

Руслан улыбнулся и ласково поцеловал меня в нос. Я понимала, что ему, наверное, смешон мой вопрос, но я действительно не знала.

— Вообще есть специальные краски для стекла. Но ты не о них, я понял. Мы с тобой будем рисовать гуашью.

— Гуашью…

Я покатала это слово на языке. У него был вкус детства. Сладких карамелек, шарлотки с яблоками, шоколадных конфет и медовых пряников. Всё это когда-то давно у меня было на Новый год.

— Кстати, а гуаши-то и нет… Я же только маслом и акрилом рисую.

— Давай сходим, купим, — оживилась я. — Тем более, такой снегопад!

Руслан согласился, и через полчаса мы уже вышагивали по заснеженным улицам.

Под ногами мягко хрустело, вокруг кружились снежинки, и небо было безмятежно-белым, как молоко. И казалось, что в мире не может случиться ничего плохого. Просто не может — и всё…

— А давай сделаем ангелов?

— Что?..

Руслан, широко улыбаясь, смотрел на меня. Его смуглая кожа и тёмные волосы, торчащие из-под шапки, очень сильно выделялись на фоне белого мира вокруг нас.

— Ты никогда не делала ангелов? Когда падаешь в снег и машешь руками, как крыльями. Давай, это здорово!

И он, не дожидаясь моего ответа, потащил меня прочь с дороги, в сквер. Я, смеясь, бежала за ним. Какая-то женщина с коляской посмотрела нам вслед и мечтательно улыбнулась — наверное, приняла за влюблённую парочку.

Руслан остановился возле одного из сугробов, снял с себя сумку, кинул её на ближайшую лавочку и воскликнул:

— Чур, я первый! — а потом прыгнул спиной в снег и замахал руками. — Давай, Вера, теперь ты!

— Если я прыгну, кто будет тебя фотографировать?

— Ерунда! Иди ко мне!

Меня кольнуло болью. «Иди ко мне»… Именно так я говорила, когда хотела почувствовать {его} внутри себя…

И я прыгнула в снег, больше не колеблясь. Прыгнула и замахала руками, задыхаясь от нахлынувших воспоминаний и стараясь вернуть то беззаботное состояние, с которым мы вышли из дома.

Наверное, у меня бы ничего не получилось. Но рядом был Руслан. И он, словно почувствовав моё настроение, перевернулся, прижал меня к земле и сладко, долго поцеловал.

Потом мы катались по снегу, стирая собственные нарисованные крылья и смеясь, пока я не замёрзла и не попросила пощады.

Только в сердце было тепло.

Как странно, что так тепло нам бывает только от чужой любви. Но никогда — от своей собственной.

Гуашь мы в тот день всё-таки купили. И ещё через пару дней запланировали Великое Разрисовывание Окон, как назвал его Руслан. И добавил, что всё должно писаться непременно с больших букв.

Однажды утром на стёклах появились эскизы, нарисованные кусочком детского мыла. На кухне — маленькая ёлочка, в гостиной — большая ёлка и символ наступающего года, в спальне — Дед Мороз и Снегурочка, и в третьей комнате, которую Руслан называл студией (там он рисовал) — гора подарков и всякие зайчики, лисички, котики и мышки.

Мне тоже очень хотелось что-нибудь нарисовать, но я безумно боялась испортить творение Руслана. У меня никогда не было ни малейшего таланта.

И когда он дал мне в руки кисточку, я слегка испугалась.

— Нет-нет, я не сумею…

— Сумеешь! — ответил Руслан твёрдо. — Я помогу.

Он показывал мне, как правильно брать краску и раскрашивать, подбирал цвета, и через некоторое время я поняла, что получаю истинное удовольствие от процесса.

— Удивительно, — протянула я, почесав кончик носа, и чертыхнулась, поняв, что измазала его в краске. — Я всегда думала: чтобы наслаждаться чем-либо, надо это самое «что-либо» уметь. А сейчас я понимаю — не обязательно.

— Ты что, Вера! — Руслан засмеялся. — Ведь никто не рождается с умением делать «что-либо», как ты сказала. Всему нужно учиться! И обучение — это тоже удовольствие. Хочешь, я научу тебя рисовать?

— Меня уже пытались когда-то давно. Мама водила на курсы рисования, когда я была в первом классе. Ничего хорошего из этого не вышло.

— Но и ничего плохого.

Я улыбнулась.

— Да, и ничего плохого.

— Так давай я попробую ещё раз? Пожалуйста.

Мне казалось, что это напрасная трата времени и сил. Тем более, что нам нужно было сосредоточиться на грядущих госэкзаменах и написании дипломов.

Но я почему-то не смогла ему отказать.

— Хорошо. Давай попробуем.

После того как мы разрисовали окна, я то и дело замечала, как под ними останавливаются дети и, открыв рты, смотрят вверх. Наблюдать за их реакцией было очень забавно. Кто-то просто молча смотрел вытаращенными глазами, кто-то начинал смеяться и прыгать, кто-то — показывать пальцем и кричать «мам, пап, глядите!»

Но в любом случае это всё было очень радостно.

А потом пришёл он.

Этого человека я увидела в окно. Нет, даже не так. Я его почувствовала. Ощутила, что нечто тёмное стоит внизу и смотрит на нас.