"Мне всё равно. Мне всё равно. Мне всё равно", — повторяла про себя как мантру.

Ещё бы это помогало!

Подсознание к тому же предательски подсовывало картины того, что происходило сейчас по другую сторону стены.

А стоны раздавались теперь всё чаще. Не выдержала и вышла из комнаты. Помотавшись больше часа по тёмной квартире, решила сходить в душ, а в итоге приняла ванну, которая помогла немного расслабиться. Ненадолго. Стоило только заслышать звук открывающейся соседней двери, как жгучая обида и разрывающая всё моё существо злость вновь заполонили разум. Настолько, что я, слабо отдавая себе отчёта в том, что творю, вышла в подъезд. Как раз застала шикарную картину того, как явно пьяный и одетый в одни домашние штаны Акимов провожает двух девиц. Последние одарили парня поцелуями с обеих сторон и скрылись в лифте. Зато теперь Артём отвлёкся от них и заметил меня в соседних дверях. К слову, обёрнутую в одно полотенце и обутую лишь в тапочки.

— Допился, — простонал он, потерев лицо ладонью.

Прислонился спиной к стене, приложившись пару раз затылком о неё. Ладони с глаз так и не убрал.

— Скорее, догулялись, Артём Николаевич, — съязвила я в ответ.

Хотелось выразиться грубее, но не решилась.

— Чёрт! То есть ты реальна? — уточнил очевидное, наконец, посмотрев на меня.

— Можете подойти и потрогать, если вам нужно физически в этом убедиться, — продолжала язвить, протянув руку. — Знаете, Артём Николаевич, вы бы хоть просили ваших девиц потише пищать. Спать, знаете ли, невозможно из-за вашей мышиной возни.

Мужчина пару раз моргнул, пытаясь понять о чём я говорю, а после разразился далекой от приличия тирадой, помянув в ней и меня не в лучшем свете.

— Вы сейчас это серьёзно? — опешила от такой наглости. — Вы тут водите всяких шлюх к себе, спать собственным ученицам не даёте, а после они ещё и виноваты в ваших похождениях?

— Да если бы не ты… — чертыхнулся он и явно приготовился уйти домой, но я оказалась быстрее.

Тут же оказалась рядом с ним, крепко ухватив за запястье. Второй рукой пришлось придержать полотенце, которое от моих резких манёвров грозилось упасть к ногам.

— Если бы не я, то — что? — потребовала объяснений.

Откуда только эта смелость взялась?

Мало того, что фактически раздета. Ночью. В подъезде. Веду беседы с таким же полуголым мужчиной. По-хорошему, уже давно должна была покраснеть и сбежать, но что-то во мне противилось, вынуждало оставаться пребывать на месте и требовать ответов.

— То ничего, — дёрнул рукой Акимов в попытке забрать руку, но я только сильнее сжала пальцы. — Добровольская, ты ничего не попутала, нет? — стал давить авторитетом. — Мало того, что гуляешь ночью по подъезду одетая на грани приличия, так ещё и пристаёшь к пьяному мужчине, — усмехнулся.

Если думал, что сможет меня смутить, то ошибся. Сейчас я была на него слишком зла, чтобы думать о приличиях.

— Я к вам ещё не пристаю, Артём Николаевич, — парировала, вернув ему усмешку.

— Ещё? — выгнул он брови и неожиданно подался вперёд, а через мгновение я оказалась прижатой к стене с заведёнными над головой руками.

Акимов легко удерживал оба мои запястья одной ладонью, а вторую положил на незащищённое горло.

— То есть днём лезть ко мне с поцелуями и сейчас хватать за руку, не давая уйти, — это не приставать? — улыбнулся неожиданно холодно.

Аж мурашки по коже побежали. Тело вовсе пробила дрожь. И вот теперь меня накрыло запоздалое смущение и некоторый стыд, что я тут почти голая перед мужчиной, да ещё в таком месте, как подъезд. Невольно дёрнулась прочь, отчего мои запястья сжали ещё крепче.

— Нет уж, медовая. Сама пришла, — прошептал он, подавшись вперёд, вжимая меня в стену.

— Артём Николаевич, — прошептала я в панике. — Я уйду. Отпустите, а?

— Отпущу, — пообещал он. — Чуть позже, — прошептал на ухо, прикусив мочку уха.

По позвоночнику пробежали мурашки, а низ живота сладко свело.

— А-а… у меня месячные, — напомнила ему.

— Поверь, медовая, даже если бы хотел забыть об этом аспекте, то не смог бы, — рассмеялся негромко, опалив своим дыханием мою шею. — Но этот фактор — слабая преграда для моих желаний, — добавил совсем тихо, обводя пальцами контур ключиц.

Невольно вздрогнула в ответ на это прикосновение.

— А-артём Ни-иколаевич, — выдохнула едва слышно с мольбой. — Можно я уйду?

— Уйдёшь, — кивнул мужчина, по-доброму улыбнувшись.

И не отпустил. Наоборот, с каким-то затаённым предвкушением скользил пальцами по краю моего полотенца.

— Позже, — добавил немного погодя.

— Не надо, — попросила, снова дёрнувшись.

— Не надо — что? — прищурился Акимов, снова подавшись вперёд, почти целуя. — Я ещё ничего не делаю, — усмехнулся, погладив пальцами мои запястье.

Такое невинное действие, но отчего-то сердце, бившееся на пределе своих возможностей, сбилось со своего ритма.