— Слушай, а это нормально? — теперь уже забеспокоился Артём.

— Да, — вздохнула Аня. — У неё всегда так. Обычно таблетки помогают, но она их не взяла.

— Так. Ладно. Понял, — помрачнел он и поднял меня на руки. — Идём, горе медовое, — проговорил едва слышно только для меня.

— Куда? — отозвалась слабым голосом, уткнувшись лбом в мужское плечо и прикрыв веки.

Честно говоря, всё равно, куда он там собрался меня нести. Пусть просто подольше рядом будет. О большем уже и не мечтаю.

— К медсестре, — поведал уже на ходу. — Пусть выписывает тебе освобождение от занятий, заодно даст какое-нибудь обезболивающее. Не дело это — так издеваться над собой. И в следующий раз подходи и говори сразу, что у тебя месячные. Не надо терпеть. Тем более, если всё так плохо. Я не могу упомнить циклы каждой. Нет, можно, конечно, завести тетрадку, и вести в ней записи, но, боюсь, меня не так поймут, — фыркнул

— Да уж, — улыбнулась на его слова. — Точно сочтут за извращенца.

— Вот-вот. И в прошлые разы, вроде, тебе не так плохо было. Всегда бодрячком была.

Конечно, бодрячком. После того количества таблеток, что я принимаю каждый раз, меня хоть режь — не почувствую.

— Я таблетки пить начинаю за несколько дней до начала цикла, — призналась, покраснев. — А в этот раз забыла.

— Что ж ты так, — вздохнул тяжко мужчина. — Потерпи, почти пришли, — прошептала, крепче прижав к себе.

И я нагло вжималась в его тело, пользуясь моментом, откровенно наслаждаясь такой близостью.

— Тань, ты здесь? — вновь послышался через некоторое время его голос, обращённый не ко мне.

Я даже веки приоткрыла и голову подняла, посмотреть, к кому тот обращался.

Мы пришли в медпункт.

Ай, точно. Медсестру же зовут Татьяна Павловна. Крашеная блондинка с высокомерным взором карих глаз, где-то тридцати лет.

Значит, Таня…

Ну-ну…

— Где мне ещё быть? — отозвалась наигранно тяжко та, о ком думала.

— Тогда принимай, — радостно заявил мужчина, аккуратно усадив на кушетку.

— И что тут у нас? — осмотрела она меня с долей презрения.

М-да… эта скорее залечит, чем вылечит. Явно же подумала, что я симулянтка.

— Живот у нас. Добровольская, давайте сами вообще, — вдруг обратился Артём ко мне нервно. — Что я в самом-то деле должен рассказывать о ваших женских недомоганиях.

— Беременная, что ли? — вынесла странный вердикт женщина.

Посмотрела на неё, как на идиотку. И от сарказма не удержалась.

— Ага, от Артёма Николаевича.

У Татьяны Павловны вытянулось лицо. И рот открылся.

Упс… Она же не… поверила? Или поверила?

Потенциальный папочка, к слову, шумно выдохнул и… рассмеялся, прикрыв лицо ладонью.

— Ну, Добровольская, — выдавил из себя веселящийся Акимов. — Месячные у девушки, Тань, — пояснил всё же сам для медсестры. — На обезболивающих сидит. В этот раз, как я понял, принять забыла. Вот и плохо стало во время бега. Выпиши ей освобождение. Пусть домой идёт, отлежится.

— А чего она вообще тогда бегала? — уточнила та, беря в руки нужный бланк.

На меня даже не посмотрела. Будто и не существовало.

— А я откуда знаю? Ты — девушка, вот ты мне и скажи, чего вы все постоянно молчите и стыдитесь, когда не надо, а когда надо — готовы завалить неудобными вопросиками, — кинул на меня лукавый взор, в явном намёке на мой вопрос про девственность.

Невольно покраснела, на что Акимов понимающе усмехнулся.

Вот же…

Издевается ведь!

— Неисповедимы пути женской логики, — отшутилась Татьяна Павловна. — Имя с фамилией называй, — наконец, обратила на меня внимание. — Какой класс.

— Добровольская Галина. 10"Г", — отозвалась слабым голосом и поморщилась от очередного спазма.

Дальнейшее всё прошло мимо меня. Боль становилась всё сильнее, и мне стало ни до чего и ни до кого.

— Беда медовая, — послышалось тихое на ухо.

А я только теперь заметила, что Акимов принёс меня в раздевалку.

— Почему медовая? — простонала, сгибаясь пополам.

— Потому что медовая, — хмыкнул он, дёрнув за оставленный свисать на шее локон.

И я бы обратила внимание на подобные действия со стороны мужчины, если бы не было так плохо. А так они прошли мимо меня.

— Пришлю к тебе кого-нибудь, чтоб до дома проводили, — поджал губы Артём, направляясь на выход.

— Только не Маслова! — выдохнула ему вслед. — Пожалуйста, — откровенно попросила.