Илья относит меня к внедорожнику Лёши и усаживает на пассажирское сиденье.

— Я вернусь к Лёше. Ты сидишь и ждёшь, поняла?

Я киваю.

Но идти Илье никуда не приходится — Лёша появляется со Светой на руках буквально через пару минут. Кладет её на заднее сиденье и достаёт аптечку.

— Света, очнись, хорошая моя… — Он аккуратно хлопает её по щекам, но она не откликается и не приходит в себя. — Малыш, давай же, открывай глаза…

Лёша вытаскивает из аптечки нашатырный спирт и водит им у носа Светы. Она наконец приоткрывает глаза и смотрит перед собой расфокусированным взглядом.

— Детка! — с облегчением выдыхает он и обнимает её. В голосе паника, лицо перекошено от страха. — Свет, ты помнишь, кто я?

Света растерянно кивает.

— А пальцев сколько на руке?

— Не знаю. Мне больно… — стонет она и снова закрывает глаза. — Всё тело ломит... Где Наташа?

— Рядом. Тоже ударилась головой, но похоже, не так сильно, как ты, — отвечает Лёша.

— Она в сознании?

— Да. Мы уже вызвали скорую. Потерпи, девочка моя.

К горлу подкатывает тошнота, перед глазами пелена, но это, скорее всего, от пережитого ужаса. У меня часто такая реакция на стресс.

Илья присаживается передо мной на корточки.

— Наташа, со Светой сейчас поедете на скорой, мы с Лёшей останемся и вопросы порешаем, потом приедем к вам. Хорошо?

Я снова киваю.

— Симе набери. Не уверена, что в таком состоянии мне нужно с ней говорить. Едва шевелю языком и ничего не соображаю. Скажи, что всё хорошо.

— Ладно.

Илья берёт свой телефон и звонит Симе, а потом отходит от машины и набирает отца. Я не слышу, о чём они говорят. Но возвращается он темнее грозовой тучи.

— Блядь, какой же я кретин, что набухался и подставил стольких людей, — сокрушается Илья, глядя на меня и Свету.

— Машину теперь не восстановить, да?

— О чём ты, Наташ? — с горечью спрашивает он. — Какая машина? Главное, что с вами всё в порядке.

Внезапно раздаётся громкий вопль Лёши, и мы резко поворачиваем головы в его сторону.

— Что? — рявкает он. — Твою мать, Света! И ты столько времени молчала?

— Алёша… Алёшенька, я хотела сюрприз сделать. Врач говорил, что всё хорошо... Дома шкатулка с пинетками лежит… Я в Доминикане хотела сказать...

— Твою мать, Света... — надломленным голосом повторяет Леша.

— Что случилось? — тихо спрашиваю я, но, кажется, и так догадываюсь.

— У Светы кровотечение открылось. Беременна она. И молчала! — Лёша с силой ударяет кулаком по крыше внедорожника и отходит в сторону.

Илья становится ещё мрачнее. Не знаю, как он будет решать вопрос с машиной — вряд ли у него была доверенность на сестру. А если скажет полицейским, что сам был за рулём… Даже думать об этом не хочу. Ещё и беременность Светы под угрозой...

Скорая приезжает через пятнадцать минут. Свету кладут на носилки. Илья помогает мне дойти до машины. Целует в висок и обещает позвонить, как всё здесь решит. Лёша остаётся с ним.

— Родственницы? — спрашивает медсестра, когда я сажусь рядом с плачущей Светой и беру её за руку.

— Да, — всхлипывает Света, а я поджимаю губы.

Могли бы ими быть, но, к сожалению, не будем. Мне безумно жаль, что всё так случилось. В аварии есть доля моей вины. Если бы я не поехала в Карелию, Илье бы не пришлось пить и, как следствие, сажать сестру за руль.

— Я же не потеряю его, Наташ? — спрашивает Света. — Я никому не говорила, хотела сделать Лёше сюрприз… Даже представить себе не могла, что в аварию попадём. Я растерялась. В ступор впала. Про ребёнка подумала, и всё… Дальше пустота. — Света сильно зажмуривает глаза, а по моим щекам текут слёзы.

— Всё будет хорошо, — успокаиваю я, сжимая её ладонь. — Сейчас будем в больнице, не переживай. Вы в какую нас везёте? — спрашиваю у медсестры.

— В двадцать шестую.

Со Светиного телефона я скидываю название больницы Лёше и всю дорогу молюсь за их малыша. Хоть бы всё обошлось. Знаю, что Света сейчас испытывает. И никому не пожелаю такое пережить.

После осмотра её поднимают в отделение гинекологии и ставят кровоостанавливающую капельницу. Мне делают обезболивающий и жаропонижающий уколы. Правая рука почти не двигается и болит — в неё попал осколок стекла, который вытащили ещё в карете скорой помощи. Сильно клонит в сон, но я держусь из последних сил. Подписываю отказ от госпитализации, не желая находиться в стенах больницы, и присаживаюсь на свободную постель рядом с кроватью Светы. Мне разрешили с ней немного побыть. В какой-то момент прикрываю глаза, а когда открываю их, вижу перед собой Динара. Он трогает моё лицо кончиками пальцев и смотрит растерянным, немигающим взглядом, от которого всё переворачивается внутри. На секунду даже кажется, что это сон.