— Тебя. Тебя и нашего сына. Обратно, — отвечает спокойно и сдержанно, словно это само собой разумеющееся.

Я прикладываю ладонь к щеке. Кажется, жар вернулся. И голова опять кружится.

— Ты против? — нажимает он интонацией голоса.

— Вот так просто, да? Захотел — выбросил из жизни, как надоевшего котенка, а потом взял и вернул обратно?

— Сложности меня никогда не останавливали. Так ты хочешь наш общий снимок с сыном или нет? — повторяет он вопрос. — Свой ты не прислала, хотя я очень ждал. Мне потом тоже пришлось разыгрывать из себя дешёвого детектива и снимать вас украдкой.

— Я хочу трубку положить, Динар...

— Хотела бы — сделала это, — посмеивается он.

Да пожалуйста! Наверное, плохое самочувствие сказывается на настроении. Я раздражена. Или меня задевает то, как он себя ведёт. Слишком самоуверенно. Вбил себе что-то в голову и теперь идёт напролом.

Спускаю ноги на пол и сижу какое-то время, прислушиваясь к себе. Мне чуточку лучше. Нужно найти Илью и поговорить. Наверное, он внизу с ребятами? Я иду в ванную, привожу себя в порядок и выхожу из комнаты. Хочу извиниться перед ним за вчерашнее: чувствую неловкость, что всё так вышло. И ещё звонок от Асадова... Будь он неладен! Ну захотел приехать и увидеть сына — сообщение напиши и спроси. Зачем звонить и пытаться со мной заигрывать?

В доме стоит тишина, всех ребят я нахожу на улице. Погода замечательная. Мужская половина жарит мясо у мангала, женская — сидит в беседке и о чём-то оживлённо разговаривает. Запах готовящегося на углях мяса — умопомрачительный. Слюна собирается во рту, и желудок урчит от голода. Я со вчерашнего дня толком ничего и не ела.

Заметив меня, Илья тут же оказывается рядом:

— Златовласка! Ты зачем встала? Выглядишь бледной... Я бы принёс еду в комнату. — Он убирает локон мне за ухо и смотрит с нежностью.

— Мне лучше. Температуры вроде нет.

От Ильи всё ещё пахнет алкоголем. Я замечаю, что его запястье забинтовано, и вопросительно изгибаю бровь.

Трогаю его руку и слегка поглаживаю кожу:

— Что это?

— Да мелочи. Жить буду.

— Илья!

— Переживаешь за меня или просто ради приличия спрашиваешь? — усмехается он, а в глазах плещется обида.

Его задел мой вчерашний отказ. Я бы на его месте тоже обижалась. Особенно если бы после проведённой вместе ночи планировала сделать предложение и показать, насколько серьёзны мои намерения по отношению к другому человеку.

— Переживаю, — отвечаю спокойно и выдерживаю его пронзительный взгляд. — И ты бы не налегал сильно на алкоголь: нам завтра ехать домой, я не уверена, что оклемаюсь и смогу сесть за руль.

— А я планировал налегать, — упрямо заявляет Илья. — Иначе энергию придётся направить в другое русло и дело дойдёт до принуждения. Светка же давно водит — я её попросил, если что, сесть за руль. Не думаешь же ты, что больную тебя посажу? — снова кривит он губы в усмешке, но я слишком хорошо его знаю. Ему сейчас больно.

— Ничего я не думала, Илья...

Мне неприятно видеть его таким. С лихорадочным блеском в глазах. Всё же причинять боль другим мучительно. Отчасти я могу понять чувства Динара сейчас и в тот вечер, когда я уходила от него. Но разница между тем, когда ты причиняешь боль умышленно и когда — вынужденно, колоссальная.

— Пойдём, присядем, — кивает Илья на дальнюю беседку, где никого нет. — Тебя шатает, — замечает он. — Или поднимемся в комнату?

— Хочу побыть на свежем воздухе.

Илья берёт со стола бутылку, говорит парням, что скоро вернётся, и мы идём к беседке. Я присаживаюсь на качели, Илья садится рядом и обнимает меня за плечи. Мне не безразличны его чувства. Мы давно вместе, я полагала, что с сексом всё получится, но похоже, ошиблась...

— Ты горячая, — говорит он, касаясь моего лба. — В ночь температура опять поднимется?

— Позже выпью таблетку. Ты давно встал?

Смотрю на забинтованную руку Ильи, и мне почему-то снова хочется расплакаться. Я не заслуживаю такого отношения и нежности с его стороны.

— Да нет, не очень. Спал до трёх примерно. Потом к парням спустился. Одни мангал разжигали, другие на берегу озёра развлекались. Я и там, и там успел, — усмехается он. — Ожог у меня под бинтом. Вадим толкнул неаккуратно, типа пошутил, а я задел рукой...

— Сильно болит?

— Нет, вчера было больнее. Сегодня ещё попробуем, или я теперь во френдзоне?

— Ты уже вроде как определился, — киваю на бутылку в его руке. — И со Светой тоже.

— Понял. Совсем всё глухо ко мне, Наташ? — серьёзно спрашивает он.