— Слушай, дурная шутка, — Копыльский повернулся к Фирсову, который вылез наружу и массировал пальцы. — Время то идет…

«Флибустьер» осекся.

— Ну?.. — ухмыльнулся Фирсов.

— Вот же… — от души чертыхнулся Костин. — «Гробик» для ротошютного чудилы не подвесили. Слушай, вот, что значит привычка… Ладно, сейчас сделаем.

Вертолетчики переглянулись и дружно без команды и повода, рассмеялись. Тепло, как старые друзья, никогда не расстававшиеся больше чем на пару дней.

— Это будет весело, — решил Костин, утирая выступившие слезы. — Как бы ни закончилось, точно будет не скучно. Ладно, время поджимает.

— У подводников жизнь необычна, мы об этом поем иногда… Тем, кто к трудным делам непривычен, не служить на морях никогда… — пробормотал себе под нос НуНах, стукнув по боку ящик «Симаргла». ЭВМ сердито завыла вентилятором.

— Эй, не трогай технику! — разволновался Мохито. Голый как Адам в момент появления на свет, он готовился лезть в гелевую ванну, чтобы не сварить себе мозги по ходу комплексного взлома.

— Это мое, — недовольно огрызнулся Нах. — Навигация.

— Все равно не трогай! — трагическим шепотом возопил граф.

— Как скажешь, — отмахнулся «флибустьер», ставший временным капитаном субмарины, и проворчал уже себе под нос. — Вот же… хотел в детстве побыть советским подводником и взорвать что-нибудь капиталистическое… Догнала мечта спустя сорок лет.

«Ослик» шел на самом слабом ходу, едва-едва шевеля лопастями винта, как ленивый аквалангист, подслушивая окружающий мир, как внимательный слепец, которому не нужно видеть, чтобы знать. Использование подлодки оказалось наиболее слабым местом в и так запутанной схеме — требовалось собрать опытную, но в то же время категорически не-болтливую команду. И сделать это не получилось, а без подводных работ нельзя подменить груз, без подмены груза… и так далее. Бес предложил навербовать индийцев, а затем просто убрать исполнителей (и поймал очередной странный взгляд Глинского), соорганизаторы внимательно рассмотрели предложение, однако решили, что выйдет чрезмерно сложно и непредсказуемо по последствиям. Нет, Кадьяк, разумеется, поубивает всех, не отрываясь от стакана воды, быстро и чисто. Тела пройдут через портативную мусорную машину и отправятся за борт в виде фарша, на радость рыбам, лучшим утилизаторам органического мусора. Но у местных всегда за спиной толпа родственников, а также прочих «друзей и знакомых Кролика». Кто-нибудь что-нибудь да запомнит, начнет искать пропавшего папу или дядюшку… и, как обычно случается, обмолвится в самый неподходящий момент самым неподходящим людям. Нет, не вариант. И снова пришлось импровизировать, полагаясь главным образом на высокую автоматизацию работ.

— Дывысь, яка кака намалевана, — процитировал Копыльский, передав капитану свежеотпечанную фотографию, оттиск с камеры перископа.

— Что у вас? — из открытого люка в металлическом полу заинтересованно выглянул Кадьяк.

До переоборудования рубки в ней могли бы поместиться человек пять, но сейчас, после всех трансформаций, места едва хватало для троих. Кадьяк уже натянул легкий скафандр, оставалось надеть шлем и залезть в облегченный экзоскелет с набором инструментов и баллонами, так что кибернетик даже не стал пытаться залезть в кабину.

— Херня там, — пояснил Нах. — Вот такая…

— Ого, — сказал Кадьяк, глядя на фотографию. Она отображала странную штуку, которая больше всего напоминала краба в тарелкообразном панцире с четырьмя лапами, обутыми в «тапочки»-поплавки. На снятом под таким углом и с большой дистанции изображении было трудно понять масштаб, однако, по-видимому «краб» был где-то по пояс взрослому человеку и действительно ходил по воде. Над панцирем торчала зонтичная антенна в полураскрытом положении. [8]

— Охренеть, — на хорошем русском вымолвил Кадьяк. — Что это?

— Понятия не имею, — честно ответил Нах. — Но три таких взяли в окружение остров с нашей мишенью. Смахивает на расширение периметра наблюдения за счет мобильных автоматиков. Кажется, новая сторожевая система будет посложнее, чем мы ожидали.

— Вот уроды, — скрипнул зубами Копыльский. — Мало им придонных датчиков…

Сеть маячков, отслеживающих вибрацию и еще с полдесятка параметров, была основной причиной, которая спустила в унитаз концепцию подводной высадки. То, что противник задумал еще какую-то пакость, оказалось неприятным сюрпризом. Очередным в списке, что с удручающим постоянством обновлялся который день подряд.

— Надо сообщить диверсанту, — предложил Кадьяк. — Может, стоит пробить числовые сети, проверить, чьи это… ходячие поплавки?

— Нельзя, — покачал головой Нах. — Придется поднимать антенну, еще слишком светло, заметят. А мы по маршрутному листу должны быть уже пятью километрами западнее.

— Можно попробовать вклиниться в промежуток между салютом и высадкой…

— И что дальше? Будем отменять? Или скажем десантнику, что может еще больше нервничать?

Кадьяк задумался и честно признал:

— Да, теперь только положиться на таланты нашего клона.

Нах покосился через плечо на Мохито, который дрожал от холода и заливал в свою ванну антисептический гель нежно-салатового цвета. Корыто и электроника графа слопали оставшийся резерв свободного места, зачеркнув желание Беса непосредственно поучаствовать в операции.

— Все, готовьтесь, — приказал Нах, концентрируясь на приборах. За отсутствием возможности нанять правильную команду, заговорщики постарались в кратчайший срок приспособить технику под свои навыки и потребности. Так что в тесной кабине подлодки стало еще теснее из-за присобаченных на скорую руку экранов и адаптеров управления. От Наха и Копыльского требовалось главным образом следить, чтобы синие и зеленые линии совпадали с красными, крутить ручки, добиваясь совмещения, и ничего не сломать. Остальное делали алгоритмы, написанные за двое суток пятью коллективами программистов от Сиэтла до Челябинска.