Фирсов тяжело дышал, выставив вперед нижнюю челюсть и сжав кулаки с выступающими сухожилиями.

— Ты должен быть мне благодарен по гроб жизни, потому что я дал тебе главное — оправдание.

Еще шаг, и теперь гроссмейстер стоял лицом к лицу с Постниковым.

— Ты творил ужасные вещи. Но ведь ты был совершенно не виноват, правда? Ведь это на самом деле не ты, это все плохой «кто-то»! Это он выбрал за тебя, это он толкнул тебя в объятия порока. Я дал тебе оправдание для любой мерзости, для всей дряни, что липла к твоим рукам.

Фирсов перевел дух, ссутулился, будто из располневшего тела выпустили часть воздуха.

— Так что хуй тебе, а не покаяние, — откровенно заявил трестовик, не опуская взгляд. — Не дождешься. Теперь делай, за чем пришел и вали нахер.

Алекс помолчал, размеренно дыша и восстанавливая душевное равновесие. В этот момент он остро жалел, что система эмоционального контроля давно вышла из строя без перезарядки. Сейчас она очень пригодилась бы, чтобы с холодным рассудком слушать выпады старого мудилы. Странно и удивительно, сейчас пожилой корпорат очень сильно походил на Василя. Те же интонации, то же холодное спокойствие перед лицом угрозы. То же демонстративное пренебрежение.

— Я месяцами грезил о том, как завалю тебя, — мечтательно протянул Бес. — Удавлю собственными руками, глядя прямо в глаза. Но на худой конец и пуля в башку сошла бы.

— Что ж, твои мечты осуществились, — Фирсов сложил руки на груди. — Удача благоволит нравственным лишенцам.

— Но время шло, и я понял, что это было бы неправильно.

— Что? — впервые Фирсов показался удивленным.

— Вообще-то я пришел, чтобы тебя шантажировать, — сказал Постников почти ровно, почти спокойно, почти без эмоций. — Думаю, самое время начать.

— Чего?.. — на лице Фирсова удивление сменилось глубочайшим недоумением, переходящим в недоверие. — Так ты не исполнитель?..

И в этот момент Алексей понял все. Мозаика сложилась, наполнив душу кибернетика горечью, в которой плавала жалким трупиком единственная мысль

«Ой, дурак, какой же я дурак…»

Он подошел к столу, уперся в него руками, замер в такой позе, закрыв глаз, почти на полминуты. Затем резко встряхнулся, будто стряхивая брызги сомнений.

— Три недели ты ждешь исполнения?

— А чего же еще? — каркнул Фирсов, которому, наконец, изменила выдержка. — Я же под домашним арестом, кретин!

— Оружие в доме есть? — быстро, четко, отрывисто спросил Постников.

— Револьвер, — ответил Фирсов, часто моргая.

— И все?

— Ну… да…

— Давай его сюда. Быстро. Наличка есть?

— Что-то есть, немного, — нахмурился гроссмейстер.

— Так собирай! — гаркнул сталевар. — Где телефон?

Еще не закончив фразу, он уже заметил узел многоцелевой связи, стилизованный под аппарат начала ХХ века с деревом и латунью. Понадобилось секунд пять, чтобы набрать Кадьяка, и наемник отозвался мгновенно.

— Бес!

— Что не так? — бросил Постников.

Кадьяк, готовясь к выезду, запасся кое-какой аппаратурой, не профессиональным снаряжением графов, но с хорошими возможностями. Использовать ее напрямую он не мог — сработала бы охранная система «Галеона». Однако наемник привык готовиться к худшему. И, по-видимому, худшее началось.

— Сбой связи и охранных сетей по всему стояку, от подвалов до вертолетной площадки. Объявлены внеплановые регламентные работы. Ваш этаж и ближняя территория отрезаны от всего, включая камеры. Слепая зона!

— Понял.

— Две минуты назад какие-то мудозвоны прошли через стоянку и охрану. Трое. Вроде как доставка, но я такие рожи знаю. Это агенты или мерсы.

— Мерсы?

— Mercenaries!

— Понял. Жди.

Это могло быть чем угодно. Например, Кадьяк ошибся в своей физиогномике. Или кто-нибудь вызвал вооруженное сопровождение. А может быть, реальные агенты явились на инструктаж в апартаменты высокой шишки, чтобы не светиться лишний раз в конторе. Все могло случиться, и вероятность того, что за Фирсовым пришли именно сейчас, была ничтожной.

Но Алексей был арбитром и убирал людей в очень схожих обстоятельствах, как вооруженных до зубов «мерсов», так и добропорядочных трестовых хомяков, которые искренне считали, что в крепости охраняемого здания им ничего не грозит.

Постников оскалился, как упырь, взял протянутый Фирсовым револьвер, хорошо знакомый М-Unica/Mk.9, пятизарядный полуавтомат. Щелкнул барабаном, проверяя

— Чего? — спросил Бес, недоверчиво глядя на хозяина ствола.

— Ну да, один патрон, — буркнул гроссмейстер. — Мне его чтобы застрелиться оставили. А я вот вам! — Фирсов показал кукиш высокому потолку. — Хотите, чтоб я сдох, приходите и убивайте, твари!