— Не оправдывайся. Она сука, и мы с тобой об этом знаем.

— Будь осторожен. Вильяма вызывает на беседу его бывший. Думаю, речь пойдет обо мне. Но и ты в опасности. Эта гнида мстительная, хоть и трусливая.

— Я его не боюсь. У меня ведь есть ты, — Тартас рассмеялся.

— Береги Вильяма, — произнесла Аудроне.

— Это ты сейчас к чему сказала? — не понял Тартас.

— Вы же с ним на одной вибрационной волне, — она толкнула его бедром, чтобы он подвинулся, и прилегла рядом. — Такие совпадения редки. И их нужно беречь.

— Такие совпадения вовсе не гарантируют счастливого финала, дорогая. Ты уже два раза, как должна об этом знать.

— Умеешь ты воодушевить, — Аудроне снова толкнула его бедром.

— Слушай, койка и без того узкая! — пожаловался Тартас. — Давай ты к своему капитану на кровать свалишь и прекратишь донимать меня задушевными разговорами!

— Киаран не заинтересован во мне, как в женщине.

— О, мой Бог! — взмолился Тартас. — Ты себе-то веришь? Мы, мужики, знаешь ли, более простые создания, чем вы, женщины. Тебе только нужно смелости немного больше проявить и зажать его в темном уголочке!

— Пробовала. Он не «зажимается», — рассмеялась Аудроне.

— Плохо старалась, значит. Спорим, если ты придешь к нему и разденешься, он не устоит!

— Было уже. Он устоял.

Тартас обернулся к Аудроне и поморщился, выражая всю степень недоверия ее словам.

— Точнее, он сбежал из моей каюты, когда я разделась.

— А, ну сбежал — это не значит «устоял», — Тартас отвернулся. — А чего струхнул?

— Не может перед камерой расслабиться.

— Бывает, — буркнул Тартас. — Но и ты не плошай. Отключи камеры и действуй!

— Не хочу я так. Как будто милостыню на паперти прошу. Я не нищенка, Тартас. И не тряпка. Я хочу, чтобы хоть раз в жизни кто-то добивался меня и моего расположения, а не я гналась за реальностью, пытаясь оправдать собственные прогнозы.

— По-моему, ты опять запуталась.

— С трансгрессирами такое случается, — оправдывалась Аудроне.

— Ты накопитель будешь Джефу передавать? — уточнил Тартас на всякий случай.

— Да.

— Ну так и используй его, чтобы номер три приревновал. Этот трюк безотказно работает.

— По себе судишь? — хмыкнула Аудроне.

— Ой, лучше помочи, — Тартас вытянул одеяло из-под себя и Аудроне и укрылся с головой.

— А вдруг у Вильяма с его бывшим секс будет? — прошептала Аудроне. — Хочешь, я прогноз сделаю?

— Вали с моей койки к себе! — громко ответил Тартас.

— Не будет, — заговорщицки прошептала Аудроне. — Уже подглядела.

— Процент вероятности? — на всякий случай спросил Тартас.

— Бесконечно стремится к сотне, — с гордостью заявила Аудроне. — Радуйся. У меня таких достоверных прогнозов в личной жизни никогда не было.

— Да не переживай ты так за меня. О себе лучше позаботься.

— Просто ты единственный близкий для меня человек, который остался в этом мире. И я желаю тебе счастья, — ее голос дрогнул.

Тартас откинул с головы одеяло, повернулся и обнял Аудроне.

— Поплачь. Горе само собой не проходит. Ему нужно дать выход.

— Это ты мне говоришь? — сдавленно ответила она.

— Да. Перестань быть сильной, милая. Побудь просто Аудроне, которой сейчас очень грустно.

— Не хочу, — она резко отстранилась и встала. — Я не просто Аудроне. Я та, кто я есть.

— Ты прежде всего человек, дорогая, — Тартас смотрел на нее. — А мы, люди, не можем быть сильными постоянно.

— Я иногда думаю, Тартас, о том, зачем все это делаю? Не проще было бы…

— Проще, — он кивнул. — Для тебя бесспорно проще! Но ты же не ищешь легких путей, не так ли?

— А если я…

— Не смей думать о смерти, — резко ответил Тартас и схватил ее за запястье.

— Я завралась, — в ее голосе было столько сожаления, что Тартас всерьез стал беспокоиться о том, что Аудроне медленно опускает руки. — Я настолько завралась, что иногда сама начинаю верить в то, что говорю.

— Детка, — он потряс ее за запястье, — на кону миллиарды жизней. Это достаточная ставка для того, чтобы ты поверила в себя и свои силы?

— Отдыхай, — она быстро стерла слезы со щек и вымученно улыбнулась. — Через два часа разбужу тебя и отведу на обед.

— Договорились, — он ласково погладил первым пальцем ее запястье и отпустил руку.

Аудроне ушла, а Тартас остался со своими мыслями наедине. Тяжело жить, зная, какая огромная ответственность лежит на твоих плечах. И спасение от этой ответственности только одно — смерть. Слышать от нее намеки на легкий путь избавления от бремени ему не впервой. Только раньше она говорила об этом шутливо, будто бравировала своим положением, а сейчас в ее голосе сквозила безысходность. И это пугало.