Аудроне начала подпрыгивать на месте, чтобы стянуть бюстгальтер с объемной груди.

— Если бы знала, что буду раздеваться, надела бы их!

— Не любишь кружевное белье? — он словил бюстгальтер, который она метнула ему в руки.

— Нет, не люблю! Хлопок удобнее и приятней к телу, — она стянула с себя трусики. — Ты вообще раздеваться собираешься? — Аудроне скомкала трусы в ладонях и бросила их Киарану под ноги.

— Нет, — произнес он.

Она взглянула на него с такой ненавистью, что он даже пожалел о том, что проснулся сегодня утром.

— Волосы распусти, пожалуйста, — попросил Киаран.

Аудроне развязала жгут на затылке и потрясла головой. Золотистые локоны упали на ее плечи и грудь. Кажется, она была права… Голова у Киарана внезапно перестала болеть. Зато в паху налилось и запульсировало.

Он в упор смотрел на нее и не мог понять, почему она с такой легкостью умудряется его соблазнять? Как давно она его знает? Сколько раз подглядывала за его копиями в других реальностях? Видела ли похожие моменты во время трансгрессий, или стала свидетелем других сцен, более горячих, волнующих и основанных на безусловном влечении?

«Синдром трансгрессира». Опасное состояние для таких, как она. Словно в рыболовных сетях, трансгрессир запутывается в видениях из других реальностей и живет чужими жизнями, забыв о том, что в его настоящем все может быть совершенно по-другому. Поэтому она сейчас не испытывает никакого смущения, стоя голой перед ним? Поэтому на ее щеках нет стыдливого румянца, а зеленые глаза смотрят с вызовом, а не с поволокой вожделения? «Синдром трансгрессира» или профессиональное соблазнение как этап выполнения некой миссии?

Киаран сжал челюсти и спокойно произнес:

— А теперь повернись ко мне спиной, наклонись вперед и прижми ладони к столу.

На лице Аудроне не дрогнул ни один мускул. Она молча развернулась и наклонилась вперед, предъявляя ему свой обнаженный округлый зад.

— Ноги шире, — приказал Киаран, и она молча повиновалась.

— Ты без смущения передо мной раздеваешься, — Киаран перешел на дженерийский. — Без всякой робости становишься передо мной вот так, — он присел и коснулся пальцами ее лодыжек. — Ты же понимаешь, что отсюда, — он подул на ямочку под ее коленкой, — мне все прекрасно видно. Не спорю, это возбуждает, — Киаран повел пальцы вдоль ее ног, — но также заставляет задуматься: ты ведешь себя раскованно, потому что в своих трансгрессиях привыкла к моему обществу или потому что тебя научили вести себя так с мужчинами? — он едва заметно коснулся ее пальцами между ног и снова вернул руку на бедро.

— До сих пор-р-р думаеш-ш-шь, что я прож-ж-женная обьюченная шлю-ю-ха на зада-а-ании? — на дженерийском ответила она.

— Я этого не говорил.

— Но намекаеш-ш-шь на это! — она резко разогнулась и отошла в сторону.

Киаран продолжал сидеть на корточках и внимательно за ней наблюдать.

— Как давно ты знаешь меня? — произнес он, глядя на нее.

— Тебя? — она подошла, схватила свои трусики и начала быстро одеваться. — Тебя я не знаю, — она перешла на луитанский язык. — И с каждым днем все больше в этом убеждаюсь.

Аудроне подняла лифчик и начала его надевать. Опять запрыгала на месте, потому что было тяжело заправить в него объемную грудь, и ойкнула, когда Киаран подхватил ее за талию, оторвал от пола и аккуратно усадил на кровать.

— Это тебе ни к чему, — произнес на дженерийском и стянул с нее лифчик. Бросил его себе за спину и вцепился пальцами в резинку ее трусиков: — И это тоже, — снял их и метнул в сторону. — Вот ты и голая передо мной. Но все равно, как будто одета. А я хочу, чтобы ты разделась. Вот здесь, — он погладил ее по вискам, — в своей голове. Чтобы сняла с себя форму, белье, маску, за которой скрываешься, и показала мне нагую Аудроне Мэль. И чтобы эта Аудроне смотрела на меня, когда получает удовольствие от моих ласк, а не закрывала лицо руками, подушкой и даже не зажмуривалась, лишь бы только не видеть меня.

— Думаешь, я поэтому не хотела на тебя смотреть? — ее голос слишком сильно звенел, выдавая возмущение.

— Да, такая мысль меня одолевает, — на дженерийском ответил он.

— Я боялась, если открою глаза, то проснусь, и ты исчезнешь, — сдавленно произнесла она.

— А теперь на дженерийском повтори, пожалуйста, — он погладил ее по щекам, коснулся подбородка и приподнял ее лицо, заглядывая в зеленые луитанские глаза.

— Я боялась, если откр-р-ройю глаза, то пр-р-роснусь, и ты исчиезнешь, — повторила на дженерийском.

— И поймешь, что тебе все приснилось?

— Да, — она медленно выдохнула и на бледных щеках заиграл румянец.

— А я был уверен, что сплю, — он повел пальцы вдоль ее шеи. — Что ты такая порывистая и трогательная только потому, что мое воображение создало тебя такой, — его ладони легли на ее грудь и нежно коснулись напряженных сосков. — Не строй из себя опытную куртизанку, пусть даже тебе и преподали уроки соблазнения. Не прижимай ладони к столу, если не хочешь повторять позу своей матери, в которой ее имел твой жених номер «раз». Не делай со мной того, чего не желаешь, — он наклонился и лизнул ее сосок, торчащий между его сведенных пальцев.