— Истинная правда. Никто не заподозрит подвоха, ежели всё по уму устроить, — закивали волхвы, — А мы объявим народу, что знать на то была воля Богов. Только им одним ведомо, когда черёд каждого из нас приходит отойти в мир иной. А Ирийские кущи уже давно зовут нашего князя к себе, — с ухмылкой добавили они.

— А после всё по закону древнему и свершим, — продолжал Хорив, — Сотворим тризну по ушедшему к Богам Прави князю, а затем — соберём вече и выберем нового князя.

— А сам то Божедар дал уже согласие заступить, вслед своему брату, на княжение? А то ведь можно и из другого рода выбрать князя.

— Недавно я засылал к нему надёжных послов, — продолжал Хорив, — Божедар всё знает и ждёт нашего сигнала. А князя лучше выбрать из того же рода, чтобы меньше разговоров было про родовую вражду. Нам это ни к чему.

— А ты уверен, что он не откроет всё брату? Не миновать нам тогда кола.

— Уверен. Братья давно и крепко не ладят. А Божедар спит и видит себя на месте Вятко. Ну а ежели что — так у меня готовы доказательства, что это именно он и стоит во главе заговора, а не мы. Никуда он не денется.

— Умно, Хорив. И когда же сию роковую охоту зачинать будем?

— Терпение, други. Тут промашки не должно случится, ибо второго шанса может и не быть. Когда всё будет готово мы вас известим.

— А как поступим с этим самозванцем — Андреем? — спросил вдруг кто-то из волхвов, — Тоже мне, ведун выискался.

— Да, верно! Нечего этому проходимцу народ смущать своими фокусами! Так, чего доброго, простой люд начнёт сомневаться в нашем могуществе. Его будут слушать. Нельзя этого допустить.

— То, что он проходимец всем нам ведомо, — сказал Хорив, — Но пока жив и силён Вятко его трогать нельзя. Это — мелкая рыбёшка, а нам нельзя спугнуть крупную рыбу. Смекаете?

— Почему же это? — спросил с вызовом кто-то.

— А ты помнишь, башка твоя стоеросовая, чем ваше самоуправство с отравлением кончилось? — внезапно накинулся на него Хорив, — И самозванца извести как следует не сумели и подозрения князя вельми как возбудили. Он до сих пор дознание ведёт. А ну как, под это дело, случайно и про нас что-нибудь прознает? Об этом вы подумали? Не надо дёргать волка за усы, пока он жив — без руки остаться можно.

— Правильно речёшь, старче, — поддержали его старшины, — А когда Вятко не станет, то новый князь уже по-другому судьбу этого самозванца решит.

— Вот именно, — заключил Хорив, — Тогда оно само собою всё разрешится, к нашей выгоде, а мы в стороне будем. Мы то что? Мы ведь завсегда только о народном благе и радеем. Верно мыслю, други мои?

— Верно, Хорив, — послышались дружные голоса, — Так и быть по сему!

— Есть ещё одно дело, — немного помрачнел старейшина, — Эй, Педрило, приведи-ка сюда того самого отрока, — отдал он распоряжение человеку, стоявшему у дверей.

Вскоре тот вернулся, таща за шиворот перепуганного молодого отрока:

— Господин, помилосердствуй, — причитал он, — Нет на мне вины. Оговорили меня. Клевета всё это.

— Умолкни погань, — злобно цыкнул на него Хорив, — Вот, други мои, хотел, чтобы вы все это видели.

И он выразительно взглянул на Педрилу, тот коротко кивнул и выхватил из-за пояса кинжал. Молодой отрок упал на колени:

— Пощади, господин… — голос его оборвался и перешёл в какое-то бульканье.

Педрило ловко полоснул его кинжалом по горлу. Фонтаном хлынула кровь, забрызгивая всё вокруг. Отрок схватился руками за страшную рану, глаза его округлились, а открытый рот застыл в безмолвном крике. Он рухнул на пол лицом вниз и забился в конвульсиях. Ещё через секунду всё было кончено. На дощатом полу вокруг несчастного отрока растекалась большая лужа крови. Все присутствующие застыли на своих местах. Лица их были напряжены.

— Вот, всё вы узрили сие, — в образовавшейся тишине голос Хорива прозвучал необыкновенно громко, — Эта тварь хотела нас выдать, чтобы выслужиться перед князем. Но я измену за версту чую. Учтите это. Мы все тепереча заодно. Любого изменника постигнет та же участь. А теперь расходитесь по домам и ждите сигнала, — он повернулся к своему верному слуге, — Педрило, прибери здесь, — и вышел из ложницы.

Заговорщики молча расходились. Но одного они ещё не знали, что холопка Рада, случайно проходя мимо окон дома старейшины, услышала какие-то обрывки фраз, доносившиеся из-за ставен. Хоть они и были прикрыты, но полной звукоизоляции не давали. Стёкол тогда не было и окна просто затягивали бычьими пузырями. Разобрав знакомые имена и повинуясь истинно женскому любопытству, Рада подобралась поближе к окну и приникла ухом к щели между ставнями. Ей удалось услышать конец разговора. И услышанное привело её в трепет. Рада уже намеревалась было дать оттуда дёру, когда на её плечо легла тяжёлая рука.

— Вот, господин. Под окнами поймал. Кажысь, подслушивала, — рослый отрок бесцеремонно втолкнул насмерть перепуганную холопку в светлицу «больного», после того как все заговорщики разошлись.

— Так ты подслушивала, беспутная стерва?! — рассердился Хорив, — Говори, кто тебя подослал или без своих поганых ушей останешься!

— О чём ты, господин? Никто меня не посылал. Я просто мимо проходила и ничего не слышала, — всхлипывала побледневшая Рада, — Клянусь всеми Богами!

— Врёшь, курва! Эх, не будь ты личной княжеской холопкой… Ладно, с тобой позже разберёмся. Ты мне всё расскажешь, соловьём споёшь. Заприте её пока в подполе. Есть заботы поважнее