Стар и млад им восхищались,

Глядя, как он ловко скачет

В такт волынке сладкозвучной.

И в особенности дамы,

Эти жрицы Терпсихоры,

Бешено рукоплескали,

И сулил их взор награду.

О, тщеславие артиста!

Старый танц-медведь с улыбкой

Вспоминал, как восторгалась

Публика его талантом.

В полном самоупоенье,

Доказать желая детям,

Что великий он танцор,

А не жалкий хвастунишка,

Вдруг он вскакивает бодро

И на задних лапах пляшет -

Пляшет свой коронный номер,

Свой прославленный гавот.

Молча смотрят медвежата,

Рты раскрыв от изумленья,

Как отец их странно скачет,

Освещенный лунным светом.

ГЛАВА V

Атта Тролль, скорбя душою,

Меж детей лежит в берлоге,

И сосет в раздумье лапу,

И задумчиво бормочет:

"Мумма, Мумма, черный перл!

Я тебя в житейском море

Выловил -- и вновь навеки

Потерял в житейском море.

И с тобой не встречусь больше,

Разве там -- за дверью гроба,

Где, стряхнув земные космы,

Обретает свет душа.

Ах, еще разок лизнуть бы

Дорогую морду Муммы,

Эта морда так сладка,

Будто вымазана медом.

Ах, еще разок вдохнуть бы

Этот запах несравненный,

Запах милой черной Муммы,

Сладостный, как запах роз.

Но, увы, бедняжка Мумма,

Ты в плену у гнусной твари,

Что зовется человеком,

Мнит себя венцом творенья.

Ад и смерть! На нас, животных,

Эти грош-аристократы,

Эти горе-венценосцы

Нагло смотрят сверху вниз.

Жен, детей у нас воруют,

Бьют нас и сажают на цепь,

Убивают, чтоб присвоить

Наши шкуры и тела.

И себя считают вправе

Так преступно издеваться

Над медведем -- это, мол,

Человеческое право!

Человеческое право!

Кто им дал его? Природа?

Естество? Но это было б

Неестественно и дико.

Что за кодекс привилегий?

Кто их выдумал,--рассудок?

Но тогда он безрассудно

Сам себе противоречил!

Люди, чем вы лучше нас?

Тем, что вы едите мясо

Жареным или вареным?

Правда, мы едим сырое,

Но ведь результат такой же!

Благородство не в еде!

Благороден тот, кто в чувствах

И в поступках благороден.

Люди, чем вы лучше нас?

Тем, что вам легко даются

Все искусства и науки?

Но и мы не остолопы!

Разве нет собак ученых,

Лошадей, искусных в счете,

Как бухгалтер, или зайцев,

Барабанящих отлично!

А бобры -- не мастера ли

Гидростатики? Иль аист?

Не ему ли мир обязан

Изобретеньем клистира?

А ослы ль не критикуют?

Не актрисы ль обезьяны?

Есть ли лучшие мимистки,

Чем Батавия, мартышка?

Соловей -- не песнопевец?

Фрейлиграт -- не стихотворец?

Кто бы льва воспел прекрасней,

Чем его земляк верблюд?

Как танцор -- я сам не хуже,

Чем ваш Раумер как историк.

Разве Раумер пишет лучше,

Чем танцую я, медведь?

Люди, чем вы лучше нас?

Тем, что держите вы кверху

Вашу голову? Но -низко

Пресмыкаются в ней мысли.

Или ваше превосходство

В вашей гладкой, скользкой коже?

Но ведь этот самый признак

Отличает и змею.

О двуногих змей порода!

Вот на что нужны вам брюки:

Чтоб прикрыть чужою шерстью

Мерзость наготы змеиной!

Дети, дети! Берегитесь

Безволосых гнусных тварей!

Дочь моя! Не доверяй

Этим подлым змеям в брюках!"

Я не стану сообщать вам,

Как еще медведь-философ

В жажде равенства безумной

Клеветал на человека.

Я ведь сам в конце концов

Человек, и не к лицу мне

Повторять пустые бредни,

Наглые в конечном счете.

Да, я человек, я тоже

Лучше прочих позвоночных;

И сословных интересов

Предавать не собираюсь.

И в борьбе с другим зверьем