Полночь. Сон. Удары весел.

Словно плещущая тайна,

Челн плывет. Легко и быстро

Вместо лодочника-дяди

Правят девушки. Во мраке

Синие глаза сияют,

Искрясь влажными звездами,

Голые белеют руки.

Как всегда безмолвный, бледный,

Близ меня сидит Ласкаро.

Дрожь берет меня при мысли,

Что и вправду он покойник.

Может быть, и сам я мертвый

И плыву по влаге темной

С бестелесными тенями

В царство призраков холодных?

Это озеро -- не Стикс ли?

Не рабыни ль Прозерпины

За отсутствием Харона

К ней везут меня насильно?

Нет, покуда я не умер,

Не погас, и в сердце пляшет,

И ликует, и смеется

Лучезарный пламень жизни!

В этих девушках, чьи весла

Влагой весело играют,

Плещут на меня и брызжут,

В этих свежих крепких девках,

И смешливых, и лукавых,

Ничего нет от коварных

Бестелесных камер-кошек,

От прислужниц Прозерпины.

Чтоб совсем не сомневаться

В плотской их, земной природе,

Чтоб на деле убедиться

В том, что сам я полон жизни,-

Я прижал проворно губы

К нежным ямочкам на щечках

И сейчас же сделал вывод:

Я целую -- значит, жив.

К берегу пристав, еще раз

Я расцеловал резвушек,-

Никакой другой монеты

За провоз они не взяли.

ГЛАВА XIV

В блеске солнца золотого

Горы синие смеются,

Дерзким гнездышком к обрыву

Прилепилась деревушка.

К ней вскарабкавшись, увидел

Я, что взрослые в отлете.

Лишь птенцы остались дома -

Смуглолицые мальчонки,

Черноглазые девчушки

В белых шапочках и в красных,

Закрывавших лоб до глаз.

Я застал их всех на рынке.

Детвора играла в свадьбу:

Принц мышиный, млея страстью,

На коленях, патетично

Речь держал к принцессе-кошке.

Бедный принц! Возьмет красотку,

А красотка злобно фыркнет,

Цап-царап -- и съест беднягу:

Кошке смех, а мышке -- грех!

Целый день с детьми провел я.

Мы доверчиво болтали.

Детвора узнать хотела,

Кто я, чем я занимаюсь.

"Детки милые, -- сказал я, -

Я -- охотник на медведей,

Ибо я германец родом,

Родился в медвежьем царстве.

Уж со многих снял я шкуру

Через их медвежьи уши

И не раз медвежьим когтем

Был изрядно поцарапан.

Наконец осточертело

Мне в отечестве любезном

Каждый день сражаться насмерть

С неотесанным болваном.

И направился я в горы

Поискать получше дичи,-

Испытать хочу я силу

На великом Атта Тролле.

Вот герой, меня достойный!

Ах, в Германии случалось

Биться мне с такою дрянью,

Что стыдился я победы".

Наконец я стал прощаться.

Обступив меня, малютки

В пляс пустились и запели:

"Жирофлино, Жирофлетте!"

А потом из круга смело

Вышла самая меньшая,

Раз, и два, и три присела

И пропела мне одна:

"Если короля я встречу,

Перед ним я раз присяду,

Если встречу королеву,

То присяду раз и два.

А когда мне черт рогатый

На дороге попадется,

Раз, и два, и три присяду,

Жирофлино, Жирофлетте!"

"Жирофлино, Жирофлетте!" -

Подхватил весь хор дразнилку

И, как вихорь, завертелся

Хоровод у ног моих.

И пока я шел в долину,

Затихая, вслед звенело,

Как веселый щебет птичий:

"Жирофлино, Жирофлетте!"

ГЛАВА XV

Крючась, корчась безобразно,

Неприступных скал громады

Взглядом чудищ допотопных

На меня глядят свирепо.

В небесах седые тучи,

Двойники утесов мрачных,

Буйно мчатся, повторяя

Формы каменных чудовищ.

Водопад вдали бушует,

В темных елях воет ветер;

Этот гул -- неумолимый,

Роковой, как безнадежность.

Страшно в дебрях запустелых!