Мне было досадно, что хозяин неправильно понял смысл слов, но поразмыслив, я посчитала за лучшее оставить все, как есть. Так прошёл январь, а потом февраль. В тот же день состоялся неприятный разговор наедине с целителем.

— Я провёл диагностику твоего организма, ты… — Леонид Антонович запнулся, — ты бесплодна. На Камчатке с тобой все было в порядке. — Я молчала и не шевелилась. — Кто с тобой сотворил такое? Ты знаешь? Работал настоящий мясник!

— Такова цена, — сдавленно ответила я и прикрыла глаза, чувствуя, как набегают слезы.

— Цена чего? — Я не ответила. — Его Высочество знает?

— Нет.

— Я скажу ему.

Я дернулась и успела поймать его руку прежде, чем он встал.

— Ему незачем знать, я всего лишь телохранитель, а не его женщина.

Лицо целителя помрачнело, он сгорбился и посмотрел на мои пальцы, которые недавно вылечил.

— Ты никогда не станешь матерью, никогда не узнаешь, какого это — выносить и родить ребёнка. Оно стоило того?

— Я выполняла свой долг.

Шаман опустил голову, тяжело вздохнул и похлопал меня по руке.

— Я сберегу твою тайну.

— Я приготовил мазь. Вот, — целитель поставил на столик пузырёк из темного стекла. — Пользуйся, пока шрам не побелеет. Он не затянется, потому что применили темное колдовство, но станет менее заметным и гладким на ощупь.

— Спасибо, — я улыбнулась.

— И ещё, шрам от заклятия не проходит. Тебе не дали в столице лекарство?

— Я решила оставить на память.

— На память? — воскликнул Леонид Антонович. — Этак на тебе живого места не останется! — чувствуя, как заканчивается терпение, шаман вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Он действительно не обмолвился и словом за два месяца о моем женском недуге. Я не хотела, чтобы мой поступок стал достоянием общественности. О нас с Евгением уже вовсю судачили, не нужно перед свадьбой подогревать слухи о связи.

Мы приземлись в Петербурге без опозданий. Настроение хозяина колебалось от ужасного до отвратительного. Я хорошо понимала его чувства и так же, как он начала отсчитывать минуты до отъезда. Евгений собирался уехать завтра, нарушив традицию нанесения визитов новоявленной супружеской пары к чародейской знати. После свадьбы Демонов введёт его в Тайный Совет и окончательно закрепит за сыном право наследования.

Сама я боялась встречи с архонтом, и об этом знал хозяин. Он пообещал, что со мной ничего не случится, никто и пальцем не тронет, и я верила ему. Глядя на него, я вспомнила, как он ворвался в кабинет отца и вынес меня на руках. Никто не делал для меня больше, чем он.

Подготовка к обряду проходила в двух домах — у жениха и невесты. Елизавета готовилась у себя. Евгений громко хлопнул дверью машины и мрачно оглядел особняк, который больше всего на свете не желал видеть. У славян женитьба весной считалась наиболее подходящим временем, однако ранее свадьба намечалась осенью. По-видимому, Демонов посчитал отношения Евгения и Елизаветы испорченными на корню, поэтому их не ухудшит даже свадьба раньше срока. Можно было провести «Волчью свадьбу», то есть, в январе-феврале, но требовалось время на подготовку. На самом деле, я думаю, архонт сильно взволновался из-за инцидента в гимназии и, боясь потерять Елизавету, а с ней поддержку влиятельных чародеев, решил провести церемонию сейчас. Многие ратовали за союз Евгения и Елизаветы. У неё не осталось родственников, но ее род принадлежал к роду Основателей, в ней был сокрыт огромный потенциал, как считали некоторые.

Евгений спрятал руки в длинные рукава свадебного кафтана цвета серебра. Уже давно начали прибывать гости.

— Пойдём, — велел он мне.

Мы пошли вдоль парка, машина поехала к особняку. Играла музыка, слышался смех и голоса гостей. Кто-то прогуливался по парку и, заметив наследника, почтительно кланялся. По традиции сначала требовалось провести обряд: жених должен приехать в дом невесты и «выкрасть» ее, преподнести подарки, среди них гребень, которым он будет чесать расплетенные косы невесты, затем их благословят караваем, после чего они отправятся на капище. Ритуал и венчание происходят при гостях. После следует пир.

Я глянула на Евгения. С задумчивым видом он медленно шёл вдоль пруда и наблюдал за двумя белыми лебедями. Особняк не был фамильным имением Демонова и не принадлежал его покойной супруге. Женившись на Артемьевой, он получил за ней огромное приданое, настолько огромное, что выкупил у государства этот дом. Говорили, Ксения Андреевна потеряла голову от любви к Демонову, который хоть и был родовит, но беден, как их портной, и никак не мог претендовать на ее руку. К тому же, в то время к ней посватался член правительства. На что только не способны влюблённые женщины! Артемьева ему отказала, тем самым проявив благосклонность к Демонову. Не знаю всех подробностей, но родители долго не давали согласия на мезальянс, в особенности отец.

— Лебеди однолюбы, ты знала? — обратился он ко мне. — Если самка погибнет, самец останется ей верен.

— Как и волки.

— Да. Обет верности не рушим, если самец любил самку всем сердцем. — Он вздохнул, провожая взглядом лебединую пару, скрывшуюся под мостом. — Через несколько часов Ангелова застрянет в моей жизни на долгие годы, — угрюмо сказал Евгений. — Она как зараза, от которой не избавиться, сначала кажется легким недомоганием, а потом не действует ни одно лекарство.

Мы остановились недалеко от крыльца под дубом. Голые ветви не могли нас спрятать, поэтому я держалась на расстоянии.