— Губернатор выразил общее мнение.

Евгений взял меня за подбородок.

— Старый дурак ничем не лучше заседающих в правительстве ослов.

— Катаев может не опубликовать манифест.

Хозяин убрал руку от моего лица и отошел.

— Чересчур демократично?

— Революционно. Такое не опубликуют, не после покушения на вас.

— Поэтому я попросил тебя разыскать шамана, пусть старик доживает век в спокойной обстановке.

Евгений потянулся к дверной ручке, как меня осенила догадка.

— Вы знали, что ваш указ не напечатают и все равно написали, почему?

Он улыбнулся.

— Когда Катаев придёт с ответом от… него, ему будет неудобно передо мной и он спокойно примет известие, что шаман работает здесь.

Я округлила глаза и по-новому взглянула на хозяина. Интересный ход.

— Вода камень точит, — подытожила я, не скрывая в голосе восхищения.

Он похлопал по плечу, и мы вышли из зала. За дверьми ждали охранники Илья и Роман. Тот скандал показал, кто кому служит. Мы не могли распустить остальную охрану, так как на то требовалось разрешение Демонова, а он его не даст, ведь это его люди, но я выстроила график дежурств так, чтобы шаманы архонта держались подальше от Евгения.

Он буквально выходил меня в Екатеринбурге. Многочисленные переломы, сотрясение мозга, внутреннее кровотечение. Будь я человеком, то не выжила или осталась инвалидом. Не помню, как мы прилетели в Екатеринбург, как добрались до резиденции. Помню лишь урывками, когда приходила в себя, манипуляции над телом целителя. В полубессознательном состоянии я услышала бормотание Леонида Антоновича: «Ты ставишь его в смешное положение: наследник Трёх Союзов сидит у койки шамана!». Я захотела ответить, но потеряла сознание, а когда открыла глаза, увидела в кресле напротив спящего Евгения. Он был в той же одежде, я поняла это, заметив кровь на рубашке и брюках. Неужели он провёл возле моей кровати сутки напролёт, желая лично убедиться, что исцеление и травы сработают?

Я приподнялась на локтях. Евгений спал, вытянув ноги и сложив руки на груди. Он выглядел таким безобидным, не верится, что он пошел против отца из-за меня. Спас. Улыбка тронула мое бледное лицо.

Внезапно материализовалась Кутисакэ и заслонила Евгения.

— Ты же понимаешь, что я его и так вижу? — спросила я осипшим голосом.

— Благодаря тебе он отдалился от отца, довольна?

— Мне казалось, они никогда не были близки.

Кутисакэ сорвалась с места и подлетела ко мне, я не переменилась в лице.

— Потаскуха! Ты обесчестишь его! — выплюнула Кутисакэ. — В тебе его погибель!

— Дамы, придите в себя, — миролюбиво произнес Альберт.

— Усмири свое ничтожество! — выкрикнула Кутисакэ.

— Ты всего лишь демон, ты не можешь мне приказывать, — ответила я.

— Ничтожество? Это я-то ничтожество? — взвился куд и ткнул пальцем ей в грудь. — Ты на себя-то посмотри! Не лицо, а самый что ни на есть Чернобыль!

Я закатила глаза.

— Ах ты, жалкий душонок!

Кутисакэ обнажила меч, Альберт натянул лук. Так как я не призывала духа, а Евгений спал, они друг для друга были безобидны. Всего-то детские забавы. Однако за секунду до пробуждения Евгения Кутисакэ убрала меч в ножны и испарилась, Альберт тоже рассеялся. Я фыркнула.

— Хитоми-сан! — обрадовался хозяин и сорвался с кресла.

Его глаза искрились. Я благодарно улыбнулась. Евгений поправил подушки, и я удобно устроилась. Он присел в кресло возле койки. Я потянула к нему руку, и он крепко ее сжал.

— Спасибо вам, вы спасли мне жизнь.

— По-другому не могло быть.

Он аккуратно провел пальцем по моему зажившему ровному носу и щелкнул по концу.

— Вам пришлось развернуть самолет.

Он непонимающе посмотрел и приподнял бровь, догадавшись.

— Я не полетел в Екатеринбург, я следовал за тобой, но из-за разбирательств и разговора с Ангеловой прибыл в Петербург позже и…опоздал.

Евгений сжал кулаки и отвел взгляд. Я погладила его руку, стараясь выразить признательность, наши пальцы переплелись.

— Вы появились вовремя.

Он повернул голову.

— Я же сказал, что твоя жизнь принадлежит мне. Ты моя.

У меня перехватило дыхание. Слишком громкие заявления для молодого мужчины. Слишком опасные слова для наследника престола Союзных государств. Я не знала, что делать. Как объяснить, что подобное недопустимо для чародея, а тем более голубых кровей, что ему достаточно лишь захотеть и у него будет любая женщина, что связь со мной его замарает?

— Ничто не может подпортить мне репутацию больше, чем свадьба с Ангеловой, — весело заметил он на мою осторожную попытку оттолкнуть его от себя.

Хозяин попытался поцеловать. Я отвернулась и высвободила руку из его. Я попросила его никогда так не делать, если он хоть немного меня уважает. Он наклонился и внимательно посмотрел в глаза, уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке, и он согласно кивнул, не принимая, видимо, всерьёз просьбу.

— Как скажешь. Когда-нибудь я стану архонтом, и ты перестанешь воспринимать мое внимание, как оскорбление.