— В Москве живут его родители и друзья, малыш. Там у него есть квартира и работа. Помнишь, я говорила, что Роберт предлагал мне переехать туда, чтобы быть поближе к тебе? Я сама отказалась по той же причине. Потому что здесь живут мои мама и папа, и здесь мои друзья.

Полина опускает свои длиннющие ресницы и снова ненадолго застывает. В голову закрадывается пугающая мысль, что он может обвинить меня в невозможность быть ближе к своему отцу, но она к счастью, этого не делает.

— Я тоже хочу, чтобы у меня был папа, как у Иры и у Алисы, — тихо роняет она, глядя вниз. — Почему Роберт ведет себя так, как будто меня любит, а потом все равно уезжает? Я бы от тебя никуда не уехала.

Мне приходится быстро моргать, чтобы не разреветься на глазах и без того подавленного ребенка. Когда она успела так к нему прикипеть? Ведь Роберт и раньше уезжал, но такой разговор у нас происходит впервые.

— Поля, в том, что папа тебя любит можешь не сомневаться, — я убираю со лба ее пушистую челку и глажу. — Он много раз говорил мне, что ты самая необыкновенная девочка на свете. Просто так вышло, что он живет в другом городе.

— Я бы хотела, чтобы он жил с нами. А ты бы хотела? — она поднимает на меня полные надежды глаза. — Вы с Робертом много смеетесь и разговариваете. У вас бы получилось.

— Не все в жизни выходит как в фильмах, малыш. Я знаю, что тебе было хорошо с папой и ты ищешь способ это продлить, но в жизни все гораздо сложнее.

И словно в напоминание о том, насколько на самом деле сложна жизнь, в дверь раздается звонок. Скорбно прикрыв глаза, Полина изрекает:

— Иди открывай. Алексей пришел.

За короткий путь в прихожую я успеваю насмерть измордовать себя угрызениями совести за вовлечение дочери в столь сложные моральные передряги. Что бы сказали психологи, узнай они, что пятилетний ребенок отчаянно желает свести своего отца с матерью, зная о наличии у нее другого мужчины? Не сломала ли я нечаянно детскую психику?

Открыв дверь, я никак не могу сообразить, что нужно сделать или сказать. Просто таращусь на Алексея, держащего в руках букет цветов и неизменный пакет из местного супермаркета.

— Пустишь? — осведомляется он по истечению нескольких секунд.

Я молча киваю и пячусь назад. Когда я озвучила, что нам необходимо поговорить, я не ожидала, что он притащит с собой цветы.

— Как отдохнули? — его взгляд останавливается на моем облезающем носу и сползает к подбородку. — Ты не одна? — указывает взглядом в коридор. — Выглядишь так, будто впускать меня внутрь не намерена.

Я собиралась все объяснить ему за чашкой кофе, но разговор с дочкой так сильно выбил меня из колеи, что чувство такта и вежливость куда-то испарились. Я просто хочу поскорее это закончить, а потом беззвучно скулить на диване.

— Спасибо, — я машинально забираю из его рук букет и перекладываю его на комод. — Не хочу ходить вокруг да около и скажу сразу, как есть: у нас ничего не получится. На отдыхе между мной и отцом Полины случилось то самое, и молчать об этом было бы нечестно.

Проглотив внезапную сухость во рту, я смотрю Алексею в глаза.

— Не будем притворяться, что расставание станет для кого-то из нас катастрофой. Думаю, мы оба понимаем, что встречи раз в неделю — это не совсем тот уровень отношений и серьезные чувства здесь не замешаны.

Лицо Алексея каменеет, но он продолжает молчать.

— Извини, что я вот так это на тебя вываливаю, — я оглядываюсь назад, проверить, не подслушивает ли нас Полинка. — Просто сейчас я и сама немного не в форме, чтобы преподнести это по-другому.

— Я тебя понял, — наконец произносит он. — Ты действительно профессионально содрала пластырь, Рада.

— Извини, — я виновато пожимаю плечами. — Просто я поняла, что в нашей ситуации так будет лучше.

— В нашей ситуации — это когда у одного есть к другому чувства, а у другого — как выясняется нет никаких? — осведомляется Алексей, и его щека при этом странно дергается.

Теперь моя очередь каменеть. Чувства? У кого? У Алексея — ко мне?

Я открываю рот и, не найдя нужным слов, вновь его закрываю. Да и что тут скажешь? Но… Чувства? Я думала, что он ходит ко мне по привычке. Что я — всего лишь пункт в расписании занятого мужчины, для которого личная жизнь далеко не главное.

— Прости… — шепотом выдавливаю я. — Я не могла даже…

— Не нужно, — перебивает Алексей и, отшагнув назад, берется за ручку. — Всего тебе хорошего с отцом твоей дочки.

Нагретый подъездный воздух ударяет мне в лицо одновременно с хлопком закрывшейся двери. Наши встречи по средам официально подошли к концу. А у Алексея оказывается были ко мне чувства.

Повернувшись, я смотрю на себя в зеркало. Щеки бледные, в глазах застыло отчаяние. За каких-то пару дней вся моя жизнь полетела в тар-тарары, а виновных взять неоткуда.