Я чувствую, что завожусь, поэтому снова тянусь к чашке и залпом осушаю остывший кофе. Тема отцовства для меня больная по многим причинам, и окажись сейчас поблизости непутевый муж Кати — точно не удержался и пару раз засадил ему под ребра. Девчонки у него умницы такие. Не знаю, каким моральным уродом нужно быть, что от них отказаться.

Перед глазами снова встает лицо Полинки и пустые глаза Рады. Для них я тоже не далеко ушел. И главное все понимаю: и что ситуация у нас сложнее, чем у многих, и что не уехать я не мог, потому что здесь матери был нужен, — и все равно паршиво. Есть ситуации, что как не покрути — со всех сторон хреново. Так бывает, когда дело касается чувств — логика бессильна. Я в этот раз в Иркутск летел с твердым намерением с дочкой сблизиться. То ли возраст, то ли неудача в браке на эту мысль навели: что не нормально это — когда ребенок за всю свою жизнь отца от силы месяца полтора видел. Сблизиться будто бы получилось, но дальнейших последствий я не рассчитал.

— Редкий ты экземпляр, Роб, — с улыбкой произносит Эля. — Приятно слушать.

— Это потому что ты со мной в разводе, — усмехаюсь я. — Сама признавалась, что пару раз во сне придушить хотела.

— Дурой была.

— Не надо, Эль, — я вкладываю в счет купюру и смотрю на телефон. Время два часа дня, значит в Иркутске сейчас семь вечера, и уже можно им позвонить. — Это сейчас, когда не нужно со мной каждый день бок о бок проводить, я тебя не раздражаю. Сойдись мы заново — все снова бы стало как раньше.

— Может быть.

— Не может быть, а точно. — Поднявшись, я трогаю ее за плечо в знак прощания. — Мне ехать нужно. Спасибо за бумаги. За рулем давай будь осторожна.

* * *

С праздником, мои девочки! Всем любви!!!

32

Я хочу позвонить им на улице, но в последний момент все же заставляю себя сесть в машину. Так правильнее, что ли. Не хочу, чтобы случайные прхожие слышали наш разговор.

Гудки проходят один за другим, но лицо Рады на экране так и не появляется. Внутри растет напряжение. Раньше она всегда отвечала. Морозить, чтобы помучался — это не про нее.

Собираюсь сбросить вызов и набрать еще раз, но бездушный темный прямоугольник оживает и перед глазами появляется лицо Снежка. Мне сразу хочется улыбаться. На голове намотано полотенце, выглядит запыхавшейся.

— Я тебя из ванной вытащил?

— Из душа, — поправляет она, слегка вздергивая нос. — Как дела?

Пусть Рада пытается не подавать вида, но я вижу, что она на меня обижена. Разговаривает так как раньше, вежливо, но с дистанцией. Но из душа ведь все же выскочила, чтобы мой звонок принять. Уже неплохой знак.

— Соскучился, — говорю первое, что пришло на ум и потому — самое честное. — и устал. За двое суток от силы часов шесть дома провел.

— Это со сном? — она скептически вздергивает брови.

Я смеюсь. Снежок такая Снежок. Колючая и теплая одновременно.

— Со сном, конечно. Думаешь, у меня есть время перед телевизором валяться?

— Ну откуда я знаю, как ты в свободное время развлекаешься. Может, кроссворды разгадываешь.

— Ага. Или вяжу крючком.

Уголки ее рта дергаются.

— Представила, как я вяжу? — с улыбкой интересуюсь я.

— Да. Как ты сидишь в кресле-качалке с шалью на плечах и стучишь спицами.

Теперь ее улыбка расцветает в полной мере и становится настоящей. На душе теплеет. Не хочу, чтобы она на меня обижалась. И чтобы наши отношения вернулись на исходную тоже. Я когда в Иркутск летел, никаких любовных афер не планировал, но то, как у нас все вышло с Радой, меня сильно обрадовало. Что у нас появился шанс возобновить то, что в прошлом встало на паузу. Волшебная она девчонка — не зажечься ей не возможно.

— Я сказал, что соскучился.

Рада розовеет, покусывает губу, и в противовес хмурит брови, чтобы блюсти отстраненность.

— Это обязывает меня сказать то же в ответ?

— Конечно, — киваю я. — Это же часть виртуального этикета.

— Ну извини. Мы тут в Иркутске жутко невоспитанные.

— Ладно, можешь не говорить. Я и без того знаю, что ты истосковалась по моей улыбке, — и для убедительности провожу ладонью по губам. Самому немного неловко от этого такого флирта, но что поделать, если сейчас это все, что остается.

— А уезжал не таким самоуверенным, — фыркает Рада, но ее лицо заметно смягчается.

— За шесть часов в самолете чего только не случится. Как наша принцесса? Еще злится на меня?

Рада оглядывается, будто хочет удостовериться, что дочка не стоит прямо за ней и снова смотрит в экран.

— Принцесса в порядке. Недавно поела свои любимые макароны и ушла рисовать.

Воображение моментально рисует, как Полинка, выпятив губу, выводит на бумаге солнце и пальмы, а на голове у нее красуется корона. Кто же знал, что смогу по ней так скучать?