— Тебя прямо сегодня не узнать, — комментирует Суссана из бухгалтерии, когда я с грохотом захлопываю дверцу микроволновки. — Нервная какая-то.

Вот разве можно называть человека «нервным», видя, что он нервничает? Звучит как издевка. Все-таки недаром ее Суссана зовут. Полина бы обязательно такому имени пару диагнозов поставила.

Ничего не ответив, я выкладываю расплавленный бутерброд на тарелку и ухожу из кухни. Лучше поем за своим столом в одиночестве, а то не ровен час нагрублю кому-нибудь и придется потом работу менять или что еще хуже — извиняться.

Опустившись в кресло, гипнотизирую свой испорченный обед взглядом и со вздохом отправляю его в урну. Да что со мной, а? Ничего же непоправимого не случилось. Роберт просто возвращается к себе домой, как делал это всегда. Просто нужно найти способ поделикатнее сообщить об этом Полине. В конце концов вместе они провели максимум пару месяцев, а порознь — большую часть ее жизни. Составлю развлекательную программу на ближайшие пару недель, может быть даже сама свожу ее на Байкал в выходные. Полинка характером пошла в меня, а на мне все как на собаке заживает.

На раздавшийся телефонный звонок я отвечаю не сразу и несколько секунд просто разглядываю пульсирующее на экране имя. Роберт. За те две недели, что он провел здесь, даже я успела привыкнуть к его звонкам, не говоря уже о пятилетней девочке.

— Слушаю тебя.

— Привет, Рада. Как твое настроение?

Я машинально сжимаю лежащий передо мной карандаш и придаю голосу невозмутимость.

— Настроение рабочее. Во сколько ты улетаешь?

— В девять вечера самолет. Ты Полинке сказала?

— Нет еще.

— Давай я сам. Заберем ее вместе из садика?

Если Роберт думает, что сможет подобрать правильные слова, чтобы безболезненно преподнести ей свой отъезд, то сильно ошибается. Когда Полина настроилась на что-то, отмена планов становится для нее сильнейшим разочарованием. Поэтому я стараюсь ни на что рассчитывать — потому что и сама такая.

— Выезжаю с работы в половине пятого, — говорю я через паузу. — Встретимся у ворот.

Роберт говорит, что будет, после чего я сразу же отключаюсь.

Рабочий день официально объявляется бесполезным, потому что даже к его окончанию мне не удается себя собрать. Я была не готова к его отъезду. Столько раз говорила себе ни на что не рассчитывать, но в этот раз просто не справилась. Курортное солнце, его улыбка и счастливые глаза Поли меня полностью разоружили, заставили мечтать. Я, так же как и она, успела нафантазировать себе нашу поездку на Байкал, прогулки втроем и кино с попкорном. Одним словом, женщины. Стоит в нашей жизни произойти чему-то хорошему — это повод поверить в чудеса.

……..

— Привет, — коснувшись моего плеча, Роберт улыбается. По-другому, правда: задумчиво как-то, без игривости.

— Привет, — сухо отвечаю я и киваю на металлическое ограждение. — Пойдем?

Головой я все понимаю: что в Москве у него могут быть важные дела, что в душе он тоже наверняка переживает, да и в принципе ничего не обещал, но ничего не могу поделать со своей реакцией. Его скоропалительный отъезд ранил сильнее, чем я могла представить.

Становится двойне больнее, когда я вижу, как расцветает лицо Полинки, увидевшей, что мы пришли вдвоем. Об этом я не подумала. Что это станет для нее поводом для новых фантазий насчет нас.

Отделившись от горстки своих детсадовских подружек, она со всех ног припускает к нам и, сделав вид, что не слишком удивлена появлением Роберта, с ходу начинает тараторить:

— А Римма сегодня рассказывала, что тоже была на Байкале и мама разрешила ей купаться. Мне кажется она врет. Она ведь очень маленькая, а там вода холодная. Роберт, ты будешь там плавать?

Я смотрю, как доверчиво она вкладывает ладошку в его руку, и не выдержав, отвожу глаза. Нужно было одной сюда приехать и все самой ей объяснить. То, что Роберт научился перетаскивать ее с места на места спящую, не прижимая к себе животом, мало о чем говорит.

— Я бы для начала проверил, насколько холодная там вода, — отвечает он, пока мы, держась за руки словно образцовая семья, идем к машине. — У меня для тебя кстати подарок есть.

Я кусаю губу. Подарок? Серьезно считает, что он компенсирует Полинке все, что она себе навоображала?

— Зачем? — дочка задирает голову и смотрит на него с подозрением. У нее как и у меня — сильно развита интуиция.

— Потому что захотел.

Выпустив ее руку, Роберт опускается на корточки, и так же и вчера со мной, кладет ладони ей на плечи. Полинка застывает и немного хмурится. В ее взгляде читается: и что все это значит?