В горле встает ком. Сейчас я — это она, маленькая девочка, которой предстоит столкнуться с большим разочарованием.

— Поля, — Роберт делает паузу и его пальцы на Полиных плечах слегка сжимаются. — Я пообещал тебе съездить на Байкал и от своих слов не отказываюсь. Мы туда обязательно поедем, но не на этой неделе. У меня в Москве возникли срочные дела, и приходится туда вернуться. Я только вчера узнал.

Полина молча продолжает его разглядывать, будто ждет дальнейших пояснений.

— Я вернусь, как только все решу, — мягко добавляет он. — Это случится очень скоро.

Темные ресницы дочки дергаются, нижняя губа ползет вперед. Она осмыслила услышанное.

— Ты меня обманул, — тихо произносит она.

— Зайчонок, я не хотел тебя обманывать, — Роберт поднимает растерянный взгляд на меня и снова смотрит на Полину. — Я сам никуда не хочу уезжать, но мне нужно. Но обещаю, что скоро вернусь.

Поля хмурится сильнее и когда я уже думаю, что она расплачется, выворачивается из его рук и жмется ко мне. Сражаясь с нарастающим удушьем, я глажу ее по волосам. Тише, тише, моя девочка. Это ведь далеко не конец света. Пройдет немного времени и ты обо всем забудешь.

— Крольчонок, не нужно растраиваться. Роберту действительно нужно уехать. Он ведь много работает.

— Я хотела назвать его папой, но передумала, — буркает она, пряча лицо в подоле моей юбки.

На мгновение мне даже становится жаль Роберта — настолько раздавленным о выглядит от услышанного. Дети могут быть не менее жестокими, чем взрослые.

— Я хочу домой, — продолжает Полина, на ощупь находя мою руку и намеренно не глядя на своего отца. — Поехали, мам.

* * *

Спасибо всем кто присоединился, девчонки! За лайки, комментарии и награды — отдельное!

30

В два глотка осушив стакан воды, я опускаю его в раковину и от гулкого соприкосновения стекла с металлом непроизвольно морщусь. В гробовой тишине кухни этот звук ощущается ледяным.

Роберт улетел меньше суток назад, оставив после себя странное ощущение одиночества, даже несмотря на то, что в моей жизни ничего по сути не изменилось. Это не в первый раз, когда он уезжает, а что касается случившегося на отдыхе — так с кем не бывает? Точно не повод для тоски.

Я нарочно громче, чем нужно, открываю и закрываю ящики, доставая посуду, в надежде избавиться от безысходности, повисшей в воздухе. Надо всего пару-тройку дней потерпеть, и тогда жизнь вновь вернется в привычное русло. Жила же как-то все эти годы без его улыбок и шуток. И дальше проживу.

— Поля! — выкрикиваю я, выкладывая в тарелку сосиски. — Идем кушать.

В ответ не раздается ни звука.

Взяв сырный соус, я рисую на макаронах улыбающуюся рожицу, и зову дочку снова. И снова молчание.

— Полина. — Приоткрыв дверь в спальню, я оглядываюсь и тяжело вздыхаю.

За последние два часа ничего не изменилось: как сидела на кровати так и сидит. Набор из пяти корон в здоровенной розовой коробке, подаренной Робертом, стоит нетронутым на полу.

— Крольчонок, так нельзя, — ласково, но твердо произношу я, присаживаясь рядом с дочкой. — Сегодня я разрешила тебе не пойти в садик из-за твоего плохого настроения, но завтра тебе придется. И кушать тоже нужно, потому что в противном случае тебя заберут в больницу.

— В садик я пойду, но кушать ничего не буду, — с вызовом буркает Поля.

— И кого ты этим наказать хочешь? Меня? Разве я тебе что-то плохого сделала?

Промолчав, Полина поглубже втягивает голову в плечи. Нет, наказывать меня она не хочет. Просто не знает, как справиться с тем, что чувствует.

— Малыш, когда твой папа приехал, мы ведь знали, что рано или поздно ему нужно будет вернуться, правильно? Он хотел задержаться подольше, чтобы свозить тебя на Байкал, но у него не получилось. Так бывает у взрослых. Ты же видела: он и сам очень сильно расстроился.

Я намеренно обхожу упоминания о его обещании вернуться, чтобы не давать ложных надежд. Может ведь и не вернуться, а нам с дочкой нужно продолжать дальше жить.

Какое-то время Поля сидит без движения, позволяя мне поглаживать ее по спине, и, поерзав, поворачивается. У меня сжимается сердце. Выражение разгневанной амазонки слетело с ее лица, и теперь я вижу растерянную девочку, которая понятия не имеет, как примириться со взрослой действительностью.

— Я думала, Роберт в тебя влюбился и не уедет, — жалобно восклицает она. — Думала, что раз мы хорошо проводим время, то он захочет остаться. Что такого интересного есть в Москве, чего нет у нас? У него ведь нет там других дочек и он мог бы всегда жить с нами.