Но он шел вперед, не обращая внимания на мои слова. Люди, встречавшиеся на пути, в страхе отступали в стороны, наверное, вида его пугаясь. Так тащил он меня долго. Уже и площадь закончилась. Людей стало меньше. Что он со мной делать собирается? Неужто бить будет? Вдруг Богдан свернул в небольшой проулок между домами, толкнул меня к стене. Спиной к ней прижалась и стою, не дыша. А он руки по обе стороны от головы моей поставил и смотрит в глаза. А взгляд его злой, страшный! Что мне делать-то нужно, чтобы злобу его успокоить? Объяснить ему все? Да, не станет слушать оправданий моих! И тут догадка на ум пришла. Обхватила лицо его ладонями и поцеловала. 

Думала, оттолкнет, отодвинется, но он наоборот, замер, даже дышать, кажется, перестал. Осмелела я, раз не сопротивляется он, значит можно и прижаться поближе. Всем телом к нему прильнула, вжалась в грудь его твердую. Не думала, как и что дальше делать - само собой получалось. Вместо того, чтобы просто губами к его губам прижиматься, языком по его нижней губе провела, а потом зубами ее прикусила. Он звук какой-то издал, как если бы больно ему было. Хотела было отодвинуться, чтобы посмотреть на него, только он руками схватил за ягодицы и к своему телу прижал. Да так, что низом живота твердую плоть его почувствовала. 

Значит, нравится ему, когда я так делаю! Оторвалась от губ, чуть в бок голову его повернула и языком от уха вниз по шее провела. Где-то внутри в глубине тела затрепетало, заискрилось что-то. Вкус его кожи чуть солоноватый на губах оставался. И теперь уже сама застонала так же, как Богдан за минуту до этого. Руки под рубаху его полезли. Только коснулась голого живота его, вздрогнула. И его ответную дрожь ощутила.

Не понимала, не думала, что на улице чужого города нахожусь, что любой, проходящий мимо увидеть может. Да, и как тут подумаешь, если он ушко покусывает и языком обводит... А руками ту часть моего тела мнет, что ниже спины находится. Горячим шепотом на ухо:

– Ясна, останови меня...

Ни за что! Рот снова поцелуем закрыла. Я так мечтала об этом, пока в повозке с Баженом ехала! Потрогала языком его губы, потом по краю зубов провела, потом вглубь рта скользнула, встретилась там с его языком и застонала вновь прямо в губы Богдана. 

Ничего не слышала вокруг. Очнулась только тогда, когда где-то совсем рядом молния ударила. Да ведь только что солнце светило, а тут вдруг буря поднялась - вот-вот дождь вольет! Смотрю в лицо Богдану и вижу взгляд его растерянный. 

– Неужто снова Мира?

Он вновь схватил за руку, только теперь ласково - пальцы наши переплёл и сказал: 

– Побежали!

Богдан несется впереди и, чтобы не отставать, мне приходится постараться: подол платья путается в ногах, то и дело заносит на резких поворотах. И если бы он не придерживал меня, уже давно бы упала прямо в пыль. Сердце стучит уже где-то в районе горла, когда, наконец-то, мужчина втягивает меня на высокое крыльцо чудного терема с небывалой красоты резными наличниками на слюдяных окнах. В тот самый момент тяжелые капли начинают стучать по деревянной крыше над нашими головами. Богдан поворачивает лицо ко мне, и вижу я его совсем другим, каким не видела и не знала еще: он улыбается задорно, весело, как мальчишка, сумевший обмануть, убежать от преследователей, и теперь празднующий свою победу над воображаемым врагом. У меня перехватывает дыхание теперь уже не от быстрого бега, а от красоты его. Рука сама тянется погладить мужчину по этой улыбке, убрать прядь волос, упавших на высокий лоб. Он на секунду только притягивает меня к себе, притрагивается губами к моим губам, а затем распахивает дверь, и я оказываюсь в огромном помещении, забитом людьми. 

Для деревни, где я жила, гроза - обычное весеннее явление, страшное, но не вызывающее панику. А вот здесь, в большом зале, где собрались в основном мужчины, гроза, как ни странно, пугает. Все громко разговаривают, я многое сразу понять не могу, но, в общем, ясно, что эти люди переживают из-за двух вещей: их страшит тот факт, что гроза в этом году вдруг случилась в августе и многие вспоминают такую же, из-за которой пару лет назад выгорела половина деревянного Изборска.

Богдан шагает через толпу к широкому помосту, где стоит стол. За ним сидят богато одетые люди. Одного из мужчин я узнаю - Ратибор, который встречал нас. В центре, видимо, князь Ярослав - темноволосый, с широкой длинной бородой и неожиданно красивыми большими синими глазами. Рядом с ним - два пустующих места. И я не сразу понимаю, что они предназначены для моего мужа и меня. А по левую руку от князя сидят две женщины, которые снисходительно осматривают мой наряд и меня саму. Причем та, что помоложе, то и дело, склонившись к уху второй, что-то шепчет, прикрыв рот ладонью. Их платья поражают меня своей красотой, не иначе, это - жена и дочь самого князя! Чуть дальше за другими столами рассаживаются дружинники Богдана и другие, незнакомые мне воины. Князь говорит, обращаясь в Богдану:

– Рад видеть тебя в своём доме, воевода! 

Богдан, прижав руку к груди, слегка наклоняет голову и практически повторяет слова князя:

– Рад видеть тебя, князь!

Понимаю, что радости не испытывают оба, потому что один пришел за данью и во всем видит подвох, а другой вынужден отдавать свое, кровное! Но каждый вынужден играть свою роль.

– Богдан, вижу, знаю, что ты привёл в мой дом жену. Как зовут тебя, красавица?

– Ясна.

– Ясна, - повторил князь, - садись, Ясна, рядом с мужем!

***

После ничего не значащих разговоров об урожае, здоровье нашего князя и всех его родственников, Ярослав вдруг особо выделяет из их общего числа, одного. И, когда из его уст звучит имя Бажена, я уже понимаю, к чему клонит князь и о чем пойдет речь. Не зря, ох, не зря сегодня за столом сидит его дочь! 

– Так как же сын Ладислава, Бажен? Как здоровье его? Ему, если мне не изменяет память, восемнадцать уже?

– Верно. Здоров, насколько я знаю.

– А скажи, Богдан, не нашёл ли Ладислав для него невесту? Возраст-то самый подходящий для этого!