– А ты?

– А что я? Люблю ее...

Ярополк, видимо, почувствовал мое приближение, потому что поднялся с пригорка, на котором сидел рядом с Ясной. И стал всматриваться в мою сторону. 

Вышел из-за дерева и направился к ним. 

– Что вы здесь делаете?

Ясна испуганно вскочила на ноги и бросилась ко мне.

– Богдан, мы просто разговаривали. Ничего такого...

– Ярополк, что здесь происходит?

– Богдан, мы разговаривали, ничего боле...

– Сейчас же ночь еще? Почему разговариваете тайно и ночью? 

Ясна стояла рядом, судя по протянутой в мою сторону руке, желая, но не решаясь, дотронуться. Она повернула голову к Ярополку и сказала:

– Ярополк, ты иди, я сама ему все объясню! 

– Ясна, только ты...

– Я все понимаю. Иди, не бойся. 

Ярополк быстро ушел. Мы остались вдвоем. 

– Я жду.

Она тяжело вздохнула и села на то же место, где только что сидела с Ярополком. Похлопала ладонью по траве рядом с собой.

– Богдан, садись! 

– Нет уж, я постою, пожалуй!

– Я за травой пошла.

– Что-о? За какой такой травой? Ночью? В темноте? Врешь.

Она вздохнула еще тяжелее. 

– Для тебя трава та.

Сказала два слова и снова молчит.

– Да объясни ты толком-то, ничего не понимаю!

Хотелось схватить ее за плечи и потрясти, чтобы в этой головке все встало на свои места и она прекратила, наконец-то, нести бред - зачем мне нужна какая-то трава? Зачем ходить за ней ночью? 

– Только не ругай меня, обещаешь?

– Нет.

– Ладно. Я, когда сюда вечером по нужде ходила, одну травку видела... Только ее нельзя рвать, абы когда. А только на рассвете, когда первый луч солнца покажется. Вот я и пришла, пораньше немного, чтобы луч тот караулить. 

– Почему меня не позвала?

– Так я ж говорю, что для тебя травка-то!

Что она в глаза не смотрит? Лицо опустила... Взял за подбородок, поднял так, чтобы глаза в предрассветных сумерках видеть. И, еле сдерживая, рвущуюся наружу злость, сквозь зубы спросил:

– Что. За. Трава?

– Приворожить тебя хотела. Заварила бы, особым образом, да и выпить тебе дала. Ты бы выпил, и полюбил меня. Все. Можешь ругать...

– Та-ак. Зачем? Зачем это делать?

– Как это зачем? Я ж говорю, чтоб любил.... 

Что это все значит? Неужели правда? 

– А нельзя, как-то, чтобы само собой? Обязательно, таким нечестным, прямо скажем, способом? Мне, я так понимаю, ты бы ничего не сказала?

– Нет, конечно. Ты бы пить не стал. Ведь не стал бы?

– Нет.

Она выглядела расстроенной, как если бы я ругал ее. 

– Так с тем, что ТЫ здесь делала, мы разобрались. Что от тебя хотел Ярополк?

Замялась. Не хочет чужие тайны выдавать, даже мне. Не доверяют ни жена собственная, ни дружинники... Плохо дело.

– Богдан, у него жена... заболела. Просто ей лекарство одно нужно. 

– Ты можешь его сделать?

– Могу. Только...

– Что? 

– Ну, трудно это. Никогда такого не делала. И... не хочу.

– Да, что из тебя все клещами вытаскивать нужно? 

– Это не моя тайна. Не скажу, не обижайся. Что могла, все сказала. 

– Понимаешь, Ясна, дело в том, что Бажена ранил кто-то из своих. В тот момент, когда это произошло, не мог чужой близко подойти. Только показалось ему, что человек в черном чем-то был и маске на лице. Любой из них предателем может оказаться. Никому доверять не могу. Тебе только...

Обрадовалась, вон, как глаза заблестели.

– Да зачем же кому-то убивать своего же воина, такого же, да ещё мальчишку?

– Есть причина. Не скажу.

– А говоришь, что мне доверяешь...

– У вас с Ярополком есть тайны от меня, пусть и у меня будет.

***

Вот ты какой! Не скажешь, значит! Повернулся, чтобы уйти, и не смотрит даже, пойду я за ним или нет. Не пойду! Здесь останусь! Не просто так за травой пошла - ночью-то, как чужой, себя ведет. Поцеловал и отвернулся. Хотела вновь обнять его, не позволил. Не любит. Никогда не полюбит...

Но в след, не сдержавшись, прошипела:

– Мальчишка! Иди-иди... А я здесь сидеть буду. До конца своих дней...