– И что, до утра теперь тут сидеть?

Я тоже посмотрела на его часы, ответила:

– После двух будет небольшое окно, можно будет сократить путь.

Он кивнул:

– Подождём. А ты так уже попадала?

– Конечно.

– И что вы обычно делаете в таких случаях?

Я улыбнулась, развела руками:

– А что мы можем? Сидим в круглосуточных кафешках с самым дешёвым кофе и одним пирожным на двоих, слушаем музыку, разговариваем, читаем, спим иногда. Можно найти антикафе с приставками и настольными играми, если повезёт, они даже будут не заняты. Это весело.

Он смотрел на меня с такой недоверчивой улыбкой, как будто я ему рассказываю сказки про призыв Пиковой Дамы, медленно качнул головой и прошептал:

– Охренеть как весело.
– Опять посмотрел на часы, я резко пришла в себя и сжалась - это я получаю удовольствие просто от того, что он рядом, а он, наверное, устал и спать хочет, и я вообще его от дел оторвала, ни стыда ни совести. Я опустила голову и сказала:

– Простите, это всё из-за меня…

– Хватит.

– Если бы я ушла в шесть, это вообще не стало бы для вас проблемой…

– Бойцова, хватит, я сказал, - он повысил голос, и я сжалась ещё сильнее, он заметил и сказал тише: - Ты не виновата. Виновата безалаберность редакции шестнадцатиполосника.

– Но свои четыре полосы я должна была проверить сама.

– Будешь ведущим дизайнером издания - будешь должна, сейчас - нет. Перестань брать на себя чужие косяки, серьёзно. И делать чужую работу, тем более, перерабатывать из-за лентяев, которые неделю чаи гоняли, пусть у них голова болит, как успеть за один вечер сделать работу, на которую им отводилась неделя. Не надо их жалеть, они не калеки, они просто раздолбаи, и помогать им в нерабочее время никто не обязан. Как я не заметил, что ты осталась? Мне казалось, ты ушла с Тоней, и Марина сказала, что все ушли. Я всё позакрывал, думал, Бойцова уже дома расслабляется, а моя Бойцова изменяет "Стиму" с шестнадцатиполосником. Не стыдно? Ай-яй-яй, Бойцова.

Мне было стыдно, просто ужасно, и ещё немного смешно, я смотрела на свои руки на столе, кусая губы и боясь поднять глаза. Подошла официантка, унесла посуду, принесла кофе, Михаил подождал, пока она уйдёт, и сказал уже без шуток:

– Серьёзно, Бойцова, бросай это дело. В жизни надо быть наглее, иначе ничего не достанется, так и будешь делать чужую работу, а зарплату будет получать за это кто-то другой.

Я кивнула, и осталась сидеть с опущенной головой, он посмотрел на часы и сказал:

– Пойдём, если хотим успеть в окно в два, то пора выезжать. И давай ты, наверное, на такси поедешь, я сонный, не хватало ещё где-нибудь влететь. Я вызову, - он достал телефон и открыл приложение с такси, вызвал и посмотрел на меня с невесёлой улыбкой: - За счёт фирмы, вычту из премии у редакции шестнадцатиполосника. Через две минуты будет, собирайся.

Я убрала свой нетронутый йогурт в сумку, застегнула куртку, за окном как раз мигнула фарами машина, и мы пошли. Михаил открыл мне заднюю дверь, сказал:

– Приходи завтра после обеда.

Я от неожиданности смогла посмотреть на него прямо, спросила:

– А так можно?

Он улыбнулся и кивнул:

– Можно, я напишу распоряжение. Отдыхай. Позвони, как доберёшься.

Я кивнула и села в машину, он захлопнул дверь, обошёл капот и наклонился к водителю, что-то сказал на языке, которого я не знала, водитель заулыбался, затараторил на том же языке, часто кивая и смеясь. Михаил сунул ему купюру, я отвела глаза - вроде и за счёт фирмы, но всё равно было стыдно.

Машина тронулась, я посмотрела в окно и увидела, как Михаил показывает мне экран телефона с приложением отслеживания движения такси, с улыбкой говорит, я не слышала, но прочитала по губам: "Я слежу за тобой".

Внутри было ощущение, что я творю что-то запрещённое, и мне обязательно за это влетит, но не прямо сейчас. И я закрыла глаза, чтобы продлить то "сейчас", в котором мне пока ещё не влетело, в этот моменте было до дрожи хорошо.

Водитель включил музыку, потом сделал тише и стал рассказывать, какой заботливый у меня муж, и какой хороший он человек. Я не спорила - я вообще никогда не спорю с таксистами, потому что нервировать человека, от которого зависит в данный момент моя жизнь, несколько неразумно. Поэтому я молчала, а через время вообще сделала вид, что уснула - в машине было тепло, мы ехали медленно, мимо неслись фонари, внутри мелькали фантазии из области той реальности, где я такая же смелая, как та официантка. Я веду себя дерзко и решительно, и фантазии мои тоже взяли новую высоту дерзости - муж, он у меня есть, именно такой заботливый, как рассказывал таксист.

Я всё-таки уснула, водитель разбудил меня у парадной, напомнил, чтобы я позвонила мужу, и простоял с включёнными фарами всё время, пока я возилась с ключом и открывала тяжёлую дверь.

Поднявшись в квартиру, я не стала включать свет, разулась максимально тихо, и даже ключи на крючок повесила без единого звяка. И услышала сонный Иркин голос:

– Привет, пропажа.

– Привет, - вздохнула я.
– Не спишь?

– Уснёшь тут, - Ирка пошла на кухню, включила свет и щёлкнула чайником, вернулась, молча понаблюдала, как я раздеваюсь, и спросила: - Ты где шлялась, мать?