— Это все решит, и она станет очень состоятельной женщиной. — Он смотрит на меня сверху вниз, а затем закатывает глаза в задумчивости. — Ей известны все мои условия. Мне нужны результаты экспертизы. Если ребенок не мой, то она не получит ни цента, и мы разойдемся и навсегда забудем друг о друге. Если же ребенок мой, то я стану ему отцом во всех смыслах этого слова.

И Джоанна снова станет частью его жизни. Мое сердце обливается кровью.

Эмерик изучает мое лицо, а затем обнимает за шею.

— Меня и Джоанны не существует. Есть только ты и я. Скажи, что понимаешь это?

Я закрываю глаза, чтобы укрыться от давления его взгляда.

— Ты сказал, что любишь ее.

— А также я сказал, что ненавижу ее. — Вздохнув, он прижимается своим лбом к моему. — Тогда я познал нечто более существенное, чем любовь или ненависть.

У меня перехватывает дыхание, и я распахиваю глаза.

— Что же это?

— Это ты.

Мой пульс зашкаливает. Как ему удалось подорвать мое доверие и тут же, в мгновение ока, укрепить его в стократ?

— Прости, Айвори. Но я должен был рассказать тебе. — Эмерик проводит рукой по моей спине. — У тебя и так хватает своих забот, но просто... Я привык доверять своему чутью, а оно подсказывает мне, что она лжет.

— Я прощаю тебя. — Всецело. И во всем. Я кладу голову ему на плечо. — И что дальше?

— У меня не было в планах разрушать ее карьеру. Не хочу оставлять ее без работы с ребенком на руках. Но мне необходимо знать, мой ли это ребенок. — Я ощущаю, как напрягаются его мышцы, а тон становится резче: — У нее есть время до следующих выходных, чтобы предоставить мне результаты теста на отцовство. Если она не уложится в срок, то Высший совет Шривпорта получит гребаный компромат на грязного и лживого директора школы.

Глава 36

ЭМЕРИК

Следующая неделя проходит на нервах. Лоренцо Гандара по-прежнему на свободе, а мои беспрестанные раздумья о нашем совместном существовании с Айвори перерастают в паранойю, вследствие которой я становлюсь раздраженным и чертовски утомляюсь. Вдобавок ко всему на носу еще и выступление оркестра в эти выходные.

В череде ежевечерних репетиций, частных уроков Айвори и бытовых дел, выкроить свободное время было все сложнее. Несмотря на то, что половину дня мы проводили рядом друг с другом, большую часть мы посвящали учебе, игре на пианино и прочим рутинным занятиям.

В те редкие случаи, когда мне удавалось погрузить свои пальцы в ее горячее лоно, мы либо слишком спешили, либо были предельно вымотаны. Не иметь возможности овладеть ею — мучительнее самой смерти, но идеальный момент имел для меня первостепенное значение.

Я искренне желал того, чтобы встречаться с ней в полном понимании этого слова, и искренне был подавлен невозможностью этого. Айвори никогда не водили на свидания и не кружили с ней на танцполе, любуясь ею в вечернем платье и просто наслаждаясь ее присутствием. Я жаждал дать ей все это, без всякой сексуальной подоплеки. Но с нашим выходом в люди нужно было повременить.

Осознание того, что ей всего семнадцать, слегка усмиряло мое рвение. У нее впереди вся жизнь, и я намеревался стать неотъемлемой ее частью.

Сейчас же я наслаждаюсь нашими короткими моментами перед сном, теми ничтожно быстротечными отрезками времени, когда она прижимается своим телом ко мне. С уютно устроившимся в наших ногах линяющим комком шерсти, мы делимся нашими впечатлениями о прожитых днях, какими-то спонтанными откровениями, пока Айвори не улетает в царство Морфея, в то время как я лежу, обнимая ее, не в состоянии сомкнуть глаз из-за трех вещей, терзающих мой разум.

Во-первых, сегодня уже четверг, а Джоанна так и не дала о себе знать. Она могла хотя бы позвонить или написать. Что-то подсказывает мне, что, если бы ребенок действительно был моим, ей бы ничего не помешало предоставить мне доказательства еще несколько месяцев назад. Она же вынуждает меня ждать, играя на моих нервах и пытаясь манипулировать.

Во-вторых, по моей просьбе, отец ускорил процесс с анализами Айвори, и результаты появятся у меня на руках со дня на день. Как только получу подтверждение, что Айвори абсолютно здорова, я смогу не отказывать себе в удовольствии трахнуть ее уже на следующей неделе. Я знаю, что она уверена в своей готовности и до сих пор не использовала стоп-слово. Интересно, когда я овладею ею, Айвори будет лежать подо мной, как делала это с каждым из чертовых придурков, и молча ждать, когда это все закончится? Или же со мной это будет ее сознательный выбор принадлежать мужчине полностью?

Мне нужно хоть раз подвести Айвори к черте и заставить преодолеть ее. Тогда я обрету понимание.

И последнее, что тревожит меня, это Лоренцо Гандара. Реализовывая свой план по устранению его как угрозы для Айвори, я устал ждать, когда в этом деле, наконец, будет поставлена точка. Ожидание сводит с ума, вынуждая меня сомневаться в том, правильную ли тактику я выбрал. Возможно, мне стоило действовать в этом вопросе более жестко, без всей этой юридической волокиты.

Усугубляет ситуацию то, что Айвори постоянно спрашивает меня о нем. Каждый чертов день. Я не скрываю от нее текущего положения дел, но я утаил от нее тот факт, что если вдруг что-то застопорится, то я просто убью этого ублюдка своими руками.