Мои руки устремляются к ее лицу, большие пальцы скользят по ее скулам, пока я упиваюсь ее соблазнительными стонами. Мои поцелуи настойчивы, без слов побуждающие довериться мне. Мой язык сплетается с ее, обещая неизбежную боль и удовольствие. Ее рот не сопротивляется, а рука Айвори обхватывает меня за талию, сокращая расстояние между нашими телами.

Я отстраняюсь и позволяю своим пальцам на мгновение задержаться на бретелях на ее плечах. Не разрывая зрительного контакта, я плавно спускаю лифчик по ее рукам. Соски Айвори настолько тверды, что становятся препятствием для лоскута кружева, но я все же обнажаю ее восхитительную плоть. Она всхлипывает, когда бюстгальтер отправляется на пол.

Господи, она являет собой совершенство. Я должен успеть всецело насладиться этим, пока во мне еще остались силы контролировать свой стояк.

Отступив на шаг назад, позволяю себе блуждать взглядом по ее высокому, стройному телу, восхищаясь каждым изгибом, каждым вздрагиванием и едва уловимой робостью в ее глазах, сосредоточенных на мне. Налитые дразнящие груди приподнимаются в такт дыханию Айвори, узкие бедра двигаются, выдавая волнение, а на розовом шелке ее трусиков выступает влажное пятнышко.

Ее тело тает от моих прикосновений, но ее разум еще не отпустил обиды. Если я не позволю ей самостоятельно сделать следующий шаг, все может только усугубиться.

— Сними их или используй контрольное слово.

Я киваю в сторону ее трусиков.

Закусив губу, Айвори скользит большими пальцами под ткань трусиков, спускает их по ногам и отбрасывает в сторону. Все это время ее взгляд безотрывно на мне, излучая страх перед неизвестностью, любопытство и нескрываемое желание.

Я вальсирую вокруг нее, упиваясь ее сногсшибательной наготой и тем, как ее дыхание сбивается с каждым моим шагом. Мои пальцы скользят по завиткам узора, начертанного чернилами на ее теле, от талии до плеча.

Она дрожит от моих прикосновений, поворачивая шею, чтобы взглянуть на меня.

Я прижимаюсь к ней сзади, мои руки теперь дразнят ее бедра.

— Ты поведаешь мне историю этой татуировки. Но не сейчас. — Скольжу языком по ее шее к плечу. — Возможно, не сегодня и даже не на этой неделе. — Проведя рукой по ее ягодицам, я ныряю между ее ног, прикасаясь к влажным складкам. — Но скоро ты мне все расскажешь.

Стон срывается с ее губ, и она выгибает шею, склоняя голову в сторону, предоставляя мне больше свободы действий.

Я склоняюсь к ее плечу и кусаю его. Айвори всхлипывает, прижимаясь ближе ко мне, поднимая руки и вплетая пальцы в мои волосы.

Поцеловав место укуса, я отстраняюсь.

— Иди за мной. — Я веду ее к Фазиоли и указываю на выступ над клавишами. — Садись на край и раздвинь ноги. Правая нога на низкие, а левая на высокие.

Ее лицо выражает смущение, но она подчиняется, разбавляя тишину спонтанными нотами.

Нейлоновые ремни, словно змеи, протянуты из-под пианино над крышкой, по паре с каждой стороны, и каждый венчается кожаной манжетой. Я закрепляю пару из них на запястьях Айвори и накрепко стягиваю их за спиной. У нее перехватывает дыхание.

Ее руки зафиксированы за спиной, глаза следят за каждым моим движением, губы слегка приоткрыты, а плечи напряжены. Кажется, что она пытается принять свое положение, преодолеть страх, который сковывает ее тело.

Встав перед ней, я провожу пальцами по внутренней стороне ее вытянутой ноги.

— Ты помнишь слово, которое может все прекратить?

— Скрябин, — выдыхает она, настороженно глядя на меня.

— Ты планируешь воспользоваться им?

— Если в этом будет потребность, — произносит она с дрожью в голосе.

— Хорошая девочка.

Две других манжеты, закрепленных ремнями на ножках пианино, оказываются на ее лодыжках. После чего я отхожу назад и любуюсь сексуальной картиной, развернувшейся передо мной.

Сидя на краю крышки, расставив ноги так, что в пространстве между ступнями уместились все клавиши, Айвори олицетворяет собой похоть и терзания, внутреннюю силу и покорность в одном лице. Ее руки связаны, лоно, розовое и влажное, открыто моему взору и словно взывает к моему члену. Она проводит языком по нижней губе.

Я никогда никого не хотел так, как ее. Не только в физическом плане. Абсолютно во всех смыслах. Айвори пробуждает во мне самые сильные эмоции, которые мне только было суждено испытывать.

Поправляю сквозь джинсы до боли налитый член.

— Я так чертовски возбужден, что предпочел бы сдохнуть.

— Смерть — один из способов справиться с эрекцией.

Дерзкий огонек в ее глазах делают меня еще тверже.

— Но... — Она закусывает губу. — Есть... другое решение... ну, ты понимаешь.