Наши взгляды прикованы друг к другу, пока я поглаживаю рукой свой изнывающий член.

— Ты хочешь этого, Айвори? Ты вся намокла и готова для меня, я мог бы сейчас войти в тебя и оттрахать так, что ты не смогла бы забыть об этом еще несколько дней.

Она отводит взгляд, ее ноздри раздуваются, а скованные манжетами руки сжимаются в кулаки. Возможно, она и была готова отдаться мне сегодня утром, но не сейчас. Не после того, как встретилась с моей бывшей.

— Смотри на меня. — Я жду, пока она выполнит приказ, а затем провожу рукой по своему ремню. — Ты будешь получать по два удара за то, что называешь кого-то, кроме себя, моей девушкой.

— Но Джоа...

— Не произноси это гребаное имя. — Кровь в моих венах закипает. — У нас еще будет время обсудить это, но прямо здесь и сейчас есть только мы. Ты, я и никого больше.

Она слегка хмурится, но тут же берет себя в руки.

— Превосходно. Два удара. — Уголок ее рта дергается в ухмылке. — Это все, на что ты способен?

Она ухмыляется, абсолютно не давая себе отчета, на что я действительно способен.

Я вновь смотрю ей в глаза.

— А что касается нашего общения по телефону... — Выдергиваю ремень из джинсов и складываю его пополам. — Шесть оргазмов за твои шесть попыток мне дерзить.

— Оргазмы? Вау... — Она смеется, чувствуя себя куда увереннее в своих оковах. — Ну и дела... похоже на пытку.

На моем лице лукавая улыбка. О, как же она права.

Глава 35

АЙВОРИ

Край крышки пианино впивается мне в задницу и мышцы внутренней стороны моих бедер напряжены, будучи зафиксированными в раздвинутом положении. Но по большей части я в плену обжигающих голубых глаз, которые изучают каждый изгиб моего тела. Я стараюсь не терять самообладания, несмотря на бешеное сердцебиение и ноющее желание в теле, порожденные болезненной одержимостью Эмерика.

Поскольку я сейчас сижу на его привычном объекте для порки, то куда же он нанесет удар? Бедра? Спина? Я бросаю взгляд на свое распростертое пред ним тело, и холодок пробегает вдоль моего позвоночника. С раздвинутыми бедрами и связанными руками, моя грудь и пространство между ног служат потенциальной мишенью. Наверняка, я заблуждаюсь...

Устремляю взгляд на Эмерика, но он не смотрит мне в глаза. Его внимание приковано к моей груди, а его кулак крепче сжимает концы ремня. Нет, он не пойдет на это. Не по столь же уязвимым местам? Мои соски набухают от одной только мысли об этом.

Медленно подойдя ко мне, он отодвигает скамейку в сторону и упирается лбом в мой лоб, изучая мои эмоции, наблюдая за моим дыханием, словно проникая в самые тайные, самые порочные уголки моей души.

Я сглатываю.

— Что ты задумал...

Эмерик накрывает своим ртом мой, покусывая мои губы, играя с моим мозгом, заставляя мой разум лететь в бездну. Его губы скользят по моей шее, вверх и вниз, медленно, томительно, словно окутывая мое горло шепотом вожделения. Я откидываю голову назад и издаю сладострастный стон. Эмерик настолько нежен и внимателен, словно лелеет в неге мою душу. Прошу, пусть это не заканчивается.

Его руки вступают в игру, ласково поглаживая мои бока и грудь. Эти подушечки пальцев через крошечные точки соприкосновения порождают в моих венах пульсации, подобные электрическим разрядам, пронзающим мое тело, словно несколько арпеджио взято всего за несколько секунд.

— Я так нуждаюсь в тебе, — дрожащие слова спонтанно слетают с моих губ.

— Я с тобой, — шепчет он, спускаясь ниже и кусая мой сосок.

Я всхлипываю, охваченная сладкой болью, дергаюсь в оковах и проваливаюсь все глубже.

Эмерик ухмыляется и стискивает зубы, смакуя бугорок груди, пока тот не начинает пульсировать.

Как только он переключается на второй, я задерживаю дыхание и опускаю взгляд вниз.

Его губы едва касаются моего соска, дразня меня, а его глаза горят животным желанием, играющим в бездонных синих глубинах.

— Дыши.

Как только я делаю вдох, его зубы смыкаются. Я кричу в агонии, и мои бедра непроизвольно сжимаются, а ягодицы соскальзывают с края. Эмерик ловит меня и возвращает на место, продолжая терзать мою чувствительную плоть, жадно посасывая ее и разжигая все больше огня во мне.

— Остановись! — Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки в кандалах. — Прошу, хватит.

Орудуя языком, он облизывает место укуса.

— Я не слышу стоп-слова. — Его голос подобен хрипу.

Слезы застилают мои глаза, а все мое тело дрожит подобно струнам арфы.

Он смотрит на меня, скалясь в ухмылке.

— Скажи это.

Бросив взгляд вниз, я прикусываю нижнюю губу. Черт, кажется, словно мои соски отрезали, но они все еще на месте, такие набухшие, твердые и агрессивно-красные. Нет ни капли крови.