А потом увидел ветхую ржавую кольчужную перчатку на своей руке. Высокий наплечник, расколотый ударом. Латный панцирь, пробитый во многих местах на теле, с полу стёршимся алым гербом. Наполнилась приятной тяжестью правая рука — и ветхий меч ударил острием по брусчатке.

Обернулся назад — ржавое воинство поддерживало нас взглядами.

И только алым горели перстни на пальцах Ломова, остававшегося единственным из нас человеком.

— Не тратьте силы, — посоветовал юнкер недоуменно смотрящему на него княжичу.

Ну еще Артем изо всех сил сопротивлялся чудному колдовству — потому что на его спине пыталось проявиться ржавое седло.

Слетели три ярко-белые строчки с острия князя Давыдова, мертвыми или истинными именами заклиная, призывая или низвергая в бездну: неведомо, но даже мои драконы в ужасе рассыпались по небу, перестав изводить новое черное солнце в небе — настолько оно было велико, что полумесяц затмения обесцвечивал город под ним.

Истово горел Небесный дворец, готовый отдать Силу владельцу. И тем письменам, которые его владелец с любопытством изучал.

Грянуло так, что только латный наколенник уберег колено от удара по брусчатке — той повезло меньше. Ударной волной снесло все защиты на той стороне реки; уцепило, уволокло крыши брошенных строений, вздыбило воду и обрушило вновь. На мгновение показался знакомый контейнер с одеждой, пролетевший куда-то на юг.

Тварь все еще была в живых — но на земле, в двух сотнях метров по ту сторону реки, еле ворочаясь под плотным коконом терзавших ее электрических драконов. И теперь они жрали ее, откусывая Силу, прижигая живую массу и вонзаясь вновь.

Отдышавшись, я толкнул рукой Артема, пытавшегося встать рядом.

— У вас будет очень мало времени! — Поймал я его взгляд.

Чертыхнувшись, Шуйский желанием воли поднял вокруг нас непрозрачный барьер.

— Я это делаю не для тебя! И не для них! — Разъяренно крикнул он в мою сторону. — А для маленьких летающих медвежат!

— Да вы пьяны, вольноопределяющийся! — Расслышав, изумился князь Давыдов.

— Никак нет! Господин полковник, разрешите обратиться! — шумно дышал Артем, глядя перед собой.

— Обращайтесь!

— Так точно, господин полковник! — Браво произнес Шуйский, пропадая из виду в вихре цвета опавшей листвы, стремительно разрастающемся вокруг него вверх и вширь.

Запахи можжевельника и болотной тины, привкус кислой ягоды на губах, и ощущение давящей воли, внимательного взгляда из чащобы — такого, что не понятно, куда кидать гранату в лесу, поэтому кидаешь во все стороны, а потом в школе с тобой не здороваются…

Тяжелой, ощутимой через землю поступью огромный бурый медведь вышагнул из опадающего вихря — и ветхий ржаво-белый доспех поспешно заковывал его уязвимые части тела.

— И как ваш медведь, быстрый? — Деловито уточнил князь у меня, тут же рывком проверяя крепость волшебной сбруи.

Ветхие петли рывки выдержали — на это медведь никак не отреагировал, пытаясь резким движением морды сбить боевой шлем: массивную, с прорезями-бойницами для глаз и выступающим спереди ржавым заточенным клином в сорок сантиметров для удобства таранов крепостных сооружений. Но волшебство оказалось несъемным, а медведь — грустным.

— Очень быстрый медведь! Я его еще ни разу не догнал! — Рапортовал я, поднимаясь.

Ко мне, как ко всаднику, Артем относился вообще без энтузиазма. Наверное, точно знал, что если распробую — уже не отвязаться. Вон как ворчит, будто подслушав мысли.

— Теперь спутники видят. — Деловито уточнила ее императорское высочество из-за спины, вышагнув в жемчужном парадном доспехе из сотворенной ею же защиты.

Удивительное дело — ни одного признака ветхости. Только следы от граненого клинка в боку и на спине, в районе сердца.

— Вас интересует тюрьма Любека.

Картинка продемонстрировала сначала карту с отметкой цели и нашим местоположением, потом наложение спутниковых фотоснимков и маршрут с ключевыми ориентирами. А затем уже и комплекс из двенадцати больших и малых тюремных зданий из красного и белого кирпича за единой стеной периметра.

— Трехэтажный корпус в центре, заложники в подвальных помещениях. Действуйте свободно, после начала осады там никого нет, Ганза отказалась кормить заключенных и казнила всех.

Сменялись картинки внутреннего устройства тюрьмы: некоторые выглядели обычно, иные обращали дома в полупрозрачные аквариумы бетонных стен, внутри которых в режиме реального времени ходили люди. Масштаб был так себе, но понимание давал очень точное.

— Банда в три десятка человек. — Спокойным тоном комментировала ее высочество, демонстрируя слайды. — Организация и экипировка на высшем уровне: темнота и задымление им не помеха. Посты на объекте и вокруг него… Штаб, — перелистывал картинки закованный в белый металл палец, а сверху сопели Давыдов и огромный медведь с закосом под единорога. — Вас пока не ждут: обратите внимание, постовые в нарушение инструкций возле окон, смотрят в небо. Мы слишком далеко.