— Ближний восток…

— Найду! Найду я! — Сорвался на него Крупп. — Как только вся Европа перестанет желать нашей смерти! Как только родители этих детей расхотят лично нас убить! Какую армию вы отдали в руки ДеЛара, вы осознаете?! Если мы не решим это сейчас, если не пойдем на великую жертву ради нашей репутации, нам придется искать сотни «виртуозов»! Нас разорят и растопчут!

— Сотен не будет, — весомо произнес Латтнер. — И десятков — не будет. У нас достаточно компромата, чтобы удержать безумцев.

— Безумцев — удержать, — с расстановкой повторил за ним Алистер. — Невозможно.

— Мне кажется, я смогу лично поработать с каждой семьей, — откашлялся Ходенберг. — Мало ли, что там увидели дети. Они и были в плену всего пару часов. Да, неприятная накладка, но все можно объяснить. Например, люди обеспечивали защиту детей. А дети все неправильно поняли. При достаточных фондах….

— Георг, вы смотрите новости? — Перебил его Крупп.

— Мне доносят сводки.

— Будет очень сложно объяснить родителям, что там видел их ребенок, когда сидит заплаканная девчонка и на видео рассказывает, как ее избивали.

— Это какая-то провокация…

— Это — непрофессионализм, за который придется заплатить, господа. Мы все знаем цену риску. Сегодня вы взяли его слишком много. — Цепко смотрел на них Алистер.

— Значит, один из нас должен умереть, — ссутулился Ходенберг. — Скверно. Я начал привыкать к этой внешности.

— Вернешь себе через пару сотен лет, — пожал плечами Латтнер. — Хочешь, моего клона убьем? Мне, к слову, будет его жаль — с ним так забавно спорить.

— Да какая пара сотен лет? У этих деловых партнеров такая память… Тут навсегда или до конца света…

— Кстати, датчики так и?…

— Никаких изменений не зарегистрировано. — Отражая ту же степень сожаления, развел руками Латтнер.

— Господа… — попытался прервать их Алистер Крупп.

— И все равно, мне это не нравится. — Возмущался Йорг. — Отдавать им одного из нас — это опасный прецедент!

— Опасный прецедент ходит сейчас по городу — Хмыкнул Георг. — Если ты не против, лучше отдать им тебя. Я уже заявлял нашим друзьям, что тут не при чем. Неловко получится.

— Господа! — Рыкнул Крупп. — Вы неверно меня поняли. Нам. Придется. Отдать. Одного. Из. Нас.

— В смысле, убить? — Переспросил Йорг после легкой заминки. — По-настоящему? Навсегда?

— Такова цена общего блага. Нам нужно показать всю степень нашего возмущения. Обелить остальных. Они пришлют людей для проверки. Образцы твоей плоти, слепки твоей силы у них есть. Соврать не получится. Такова цена.

— И что, все так считают? Все поддерживают? — Слегка склонив голову, обвел их Йорг взглядом. — Мы уступим ради каких-то пустых обвинений? Этим… Этим напомаженным дуракам в цветастых тряпках с гербами?

И ответом ему было единодушие.

— Да я куплю их два раза! Да они сами приведут ко мне своих сыновей и дочерей! — Рассмеялся Латтнер.

— Йорг… Я сверну тебе шею легко и небольно. Я умею, — Отвел взгляд Крупп.

— Через два поколения никаких одаренных не будет, а вы…

— Йорг, мы не обсуждаем это!

— Кричи, кричи на мертвеца, — отчего-то забавлялся тот. — Вы все — все, уже выбрали жертву. Неужели каждый сидел бы столь спокойно, окажись на моем месте?

— Четыре — больше, чем один. Ганзе придется платить. Цена ошибки — жизнь.

— И вновь — все согласны, никто не спорит. — Констатировал Йорг. — А между тем, я же с вами полностью согласен, господа, — вальяжно откинулся на спинку своего кресла Латтнер. — Жизнь виновника должна быть платой.

Крупп хмыкнул и приподнялся на кресле.

— Горд, что был с тобой знаком.

— Не спеши Алистер. — Остановил его рукой Латтнер. — Тебе, как председателю, необзодимо поставить вопрос на голосование. Ты вправе лишь исполнить решение совета.

— В таком случае, я ставлю на голосование…

— Я вновь тебя перебью. У меня есть право внеочередного голосования. Я же имею право им воспользоваться, верно? Потом это будет сделать… Затруднительно.

— У меня нет возражений, — вновь сел на место Алистер Крупп и жестом показал, что все внимательно слушают.

— Коллеги, — взял слово Латтнер, — очевидно, что наши общие проблемы проистекают вовсе не из факта похищения благородных детишек. Как все помнят, их и вовсе должны были убить. Принести в жертву, во славу войны. Будут ли вымогать за них деньги до убийства, не будут — да какая разница? Но вы все помните — что вора бьют не потому, что вор, а потому что попался. Прискорбный факт, господа, который я не стану отрицать. Однако же с виновностью моей вы поторопились. Спросите себя, как так вышло, что русские так быстро нашли где заложники?