— Вы прощены, ротмистр! — Воркующим тоном отозвался князь Давыдов. — Где вы добыли это чудо?

— И почему оно не у нас в сокровищнице?! — Возмущался Артем.

Странные люди, не умеющие радоваться счастливым совпадениям.

— Только в сторону домов на том береге не махайте, господин полковник! Я обещал.

С той стороны реки уже во всю сияли поднятые щиты — отливая красной дымкой высшей степени защиты. Тут уже было не до маскировки.

Рядом, кашлянув, чтобы не зашибли (опытный человек), деловито разворачивал знамя полка юнкер Ломов.

А за ним и другие постояльцы начали выглядывать из отеля, между делом показывая, насколько глубокомысленным бывает русский язык. Казалось бы — одно слово, а означает три черно-грязные огромные твари в небе, принявшиеся сползаться в одну-единственную.

— А про это в энциклопедии ничего не было, — пересохшим горлом просипел Артем.

— Каждый день узнаешь что-то новое! Разве не прекрасно! — Призвал я к Силе, на секунду заставив Дворец вспыхнуть еще сильнее.

Но тварь, отчего-то, начало волочь к открытым дверям Дворца все медленнее и медленнее — будто цеплялась за небо, выпивая электрических драконов уже сотнями. Однако движение все еще продолжалось — что придавало оптимизма.

— У нас еще пара минут. — Накатил на Артема приступ меланхолии. — Сейчас оно создаст себе глаза и заметит нас.

— Гусары, встать в строй! Юнкер, вас тоже касается! Ваше императорское высочество, прошу защитить отель и постояльцев. — Позади вежливо обращался Руслан Артемьевич к принцессе.

Морозом кольнуло по локтям, чужой волей нажало на плечи — Ее высочество призвала предков, и четыре стихии принялись оплетать пространство за нашими спинами.

— А как же мы? — возмутились гусары, глядя, как их отсекает от нас кружевной защитой из перевитых вместе алых, синих, зеленых и черных линий — мерцающей плотной кольчугой, от одного взгляда на которую вспыхивали защитные перстни на руках.

— Господа! Нам также потребуется ваша помощь! — Немедленно согласился с ним завуч. — Требуется охранять знамя!

— Мы способы на большее! — Возмутился кто-то.

— Падет знамя — всем позор! Вы что, знаете задачу важнее?! — Сорвался на него Руслан Артемьевич.

И в спину легонько толкнуло ощущение чужого волшебства — хаотичного, несогласованного. Которое тут же принялся приводить в порядок завуч — злым шипением и дельными советами создавая конструкцию вокруг невозмутимого Ломова со знаменем в руках. Очень важную конструкцию — способную занять делом и отвлечь людей от чувства близкой смерти.

— А… А мы? — Робко спросили иностранцы.

— Все, кто рангом ниже «учителя»: — сесть, обняться и простить друг другу обиды!

И что характерно — спорить с ним не стали. Вон, даже Йохан с Мартой обнялись и шепчут что-то друг другу… может быть, и самое время клясться в люби и вечной верности — той вечности может остаться совсем немного.

— Моя дорогая, я тебе никогда не изменял!

— Я так горда тобой, дорогой!

— …Дорогая?

К-хм. Выживут — разберутся.

— Ваше высочество, вы закончили? — Деловито уточнил господин полковник, все это поглядывающий то в небо, то на сплетаемую позади защиту.

— Почти. — Следила принцесса за действиями призванных предков. — Готово!

— Оно нас видит, — выдохнул Артем, глядя на сотню отросков-вибрисс, проявившихся вокруг черной кляксы в небе.

Свернул еще один росчерк клинка князя Давыдова — на этот раз вверх полетело целое слово, собранное на незнакомом языке. От ударившего следом вопля почувствовалось что-то влажное и соленое на губах, а камни на перстнях вспыхнули все до единого. В плечо тут же вцепилась рука Артема — зачем, я же не падаю… Качнулась земля, и кое-как удалось удержаться на ногах.

Перед глазами было только лицо Артема. И, кажется, в мире стало чуть темнее. Только белые росчерки — полосами справа, чередуясь с крепким матом.

— В моей личной библиотеке еще много книг. — Шептал он мне. — Хочешь справочник виртуозов, смерть которых не подтверждена?

— Хочу, — почувствовал я кровь во рту и сплюнул на землю.

— А знать причину, почему мы всегда берем с собой серебряный боезапас?

— А вы берете? — Вновь вспыхнуло любопытство, и слабость отступила.

— А имя, имя человека, который был в замурованной камере? Причины, почему он там?! И как он связан с тобой?!

Где-то там, в вышине, вновь вспыхнуло синим.

— Так. Вечером поговорим, — вновь выпрямился я и отодвинул друга в сторону.

— Вольноопределяющийся Ильменский, вы нас очень обяжете! — Готовил рядом князь Давыдов какое-то очень длинную фразу, сплетенную из угловатой вязи кончиком сияющего клинка. — Сейчас жахнет!

Не ведомо, что именно он просил — но со вспыхнувшим изумлением смотрел я, как закрывается силуэт господина полковника ветхим доспехом, собранным из тяжелых ржавых пластин.