— Сообщение, — повторил я. — Привет передают?

— Очень смешно, — огрызнулся Сыроежкин. Таким я своего управляющего еще не видел. — Помнишь, я говорил, что родители в Мексике живут?

— Забыл город, — честно признался я.

— В этом году они переехали, — Виталик был очень бледным. — В Монтеррей. Там сравнительно спокойно, но квартиры дорогие.

— Ты им помог, — догадался я.

— Они кредит взяли, — сообщил Виталик, — на покупку жилья. Ну, а я… выплатил первый взнос. Сорок процентов стоимости. Они сказали — дальше сами потянут.

— И? — логика происходящего от меня ускользала.

— Люди они небогатые, — продолжил Виталик, — поэтому заняли еще немного денег у одного авторитета. На первое время. Чтобы ремонт сделать, мебель купить. И технику.

— Не лучшее решение, — заметил Рэйден.

— Знаю, — буркнул Виталик, — но в Мексике такое… в порядке вещей. Понимаете, мама устроилась на удаленную работу, а папа начал продавать свои картины в местной галерее. В общем, у них всё неплохо складывалось. До сегодняшнего утра.

Чудесный денек.

— Продолжай, — поторопил я.

Лучше сразу поесть всех лягушек.

— Маму уволили, — вздохнул Сыроежкин, — папе запретили выставляться в галерее.

— Почему? — охренел я. Ясно, что на работодателей могли повлиять церковники, но ведь галерея — это частное предприятие.

Сыроежкин воспринял мою реплику буквально:

— Тематика не соответствует. Сказали, что у них изменилась арт-концепция. А дальше… сами понимаете. Предкам угрожают. Выплата первого взноса уже завтра, а денег нет. Я бы выслал, но мне заблокировали счета.

— И личные? — охренел я.

— Личные — тоже.

Мы с Рэйденом переглянулись.

— Как с ними связаться? — вкрадчиво поинтересовался я.

— С кем? — уточнил наставник.

— Сам знаешь. С Клубом.

— Никак, — пожал плечами Абсолют. — Они сами тебя находят, если в этом есть нужда.

— Лхаса, — я щелкнул пальцами и, чтобы хоть как-то успокоиться, направился к холодильнику. Стал раскладывать по полочкам еду, принесенную Ариной и Сыроежкиным. — Они там окопались.

— Метнешься в Тибет? — съехидничал сенсей.

В пакетах обнаружилось много чего. Я сразу убрал в морозилку пиццы, пельмени и куриное филе. Яйца аккуратно переложил в дверное отделение. Затем начал разгружать сыр, молочку и ветчину.

— Отправь фамильяра, — предложила Арина.

— Не сработает, — уверенно заявил Рэйден. — Ты забыла про личную вещь адресата.

Распихав крупы, кофе и чай по верхним ящикам кухни, я снова попытался связаться с Фэном. И вновь безрезультатно. К моей спине намертво прилип ироничный взгляд сенсея.

— Критикуя предлагай, — сказал я учителю, возвращаясь в общее пространство гостиной. — Ты, между прочим, неплохо устроился. Если у тебя и есть какая родня, даже я про нее не слышал.

— Я же говорил, — мягко напомнил Рэйден, — что жизнь — это поезд. Меняй билеты, переходи из одного купе в другое. И достать тебя будет очень непросто.

— Ярик, — Арина посмотрела мне в глаза, — что здесь случилось, пока мы ходили в магазин?

Ответить я не успел.

Браслет Рэйдена издал мелодичный звонок, который ни с чем не спутаешь. Сообщение в Телетайпе. Сенсей не подал вида, что его насторожил этот подарок мироздания, но его лицо слегка напряглось. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

— Читай, — милостиво разрешил я. — Вдруг это реклама нового «Версуса», а?

Сенсей не ответил.

Пара касаний — и письмо открыто. Не знаю, кто переписывается с основателем Клана Когтей, но лицо теперь у нашего пересмешника такое же, как у Сыроежкина.

— Всё плохо? — спрашивает Арина.

— Отвратительно, — констатирует Рэйден. И тут же выдает: — Друзья, по ряду причин мне придется покинуть Воронеж. У меня проблемы в Токио.

— Ты же в школе учишься, — напоминаю я.

— Проблемы личного характера, — процедил корректировщик. — Очень серьезные.

Несколько раз Такеши/Рэйден обмолвился, что у него есть и другие семьи. Не только многострадальные Тиба. Следовательно, опасность угрожает кому-то из его потомков. Или жен, поди угадай.

— Правительственная программа, господин Криптонов, — не удержался я.

— Прикрой меня.

— Как?

— Вот что, — глаза учителя сузились. — Из-за тебя мы в этом дерьме. Скажи спасибо, что я вытянул твою пятую точку из монастыря. Прикрыть меня на занятиях — ничтожная услуга. Я что, не заслуживаю этого?