Представьте обычное здание, ощетинившееся полупрозрачными иглами. Или ежа-мутанта, выдвинувшего из себя колючки. И вот эти шипы пробивают скромную обитель клирика Сергия насквозь.

Сила, сдержавшая меня при первом подлете, отступает.

Вкачиваю в комбинированную технику еще больше эфира и начисто сметаю внутреннюю артефакторику. Миг — и я нахожусь в рабочем кабинете игумена. Вижу изысканную итальянскую мебель, потухший камин, видеостену с частично работающими секторами наблюдения. Два широких окна, плотные шторы, картины на стенах, стеллажи с книгами и старинными манускриптами. Церковники сидят в глубоких кожаных креслах, пьют коньяк и ведут неспешную беседу. Между ними развернут голографический экран с таблицами отчетов.

Клирик чует неладное.

Вскакивает, поочередно касаясь медальона на шее и двух точек в области правой ключицы. Это мужчина преклонного возраста с длинной седеющей бородой и серыми волосами, собранными в пучок на затылке. Коса достигает плеч настоятеля.

Начинают светиться вериги.

Тонкая паутина магических вставок, имплантированных под кожу фанатика. Губы настоятеля шевелятся — он читает «боевую молитву». Не просто молитву, а «Перст указующий». Эта хрень позволяет выявлять корректировщиков любого ранга, вне зависимости от примененных навыков. Крепость молитвы зависит от опыта настоятеля, а передо мной не хрен собачий, а продвинутый Блюститель.

Шарахаю по игумену «мёрфологией».

Начинается тотальное невезение. Выученные слова забываются, в текст проникают иностранные заимствования. Дорубив, что творится полная дичь, клирик прикасается к амулету Баланса на груди, произносит какую-то абракадабру на старославянском и разваливает все мои вероятности в прах.

Не хочешь по-хорошему…

Бью чакрой в диагональ и раскраиваю мужика надвое. Он, конечно, ни в чем не виноват. Просто оказался не там, где нужно. И общается не с теми людьми.

Аминь.

Патриарх сидит на прежнем месте. Не шелохнувшись. Глаза закатились, словно в эпилептическом припадке. Я не сразу понимаю, что ублюдок меня видит. На астральном плане.

Тело Мефодия окутывается непонятным свечением.

Да пошел ты.

Я перемещаюсь в изнаночную подкладку мира, запускаю «чистый лист» и начинаю стирать церковника. Невидимые пальцы вытаскивают по кирпичику из патриаршего тела, распускают узор личности, раскладывают на атомы организм…

Нет.

На самом деле ничего не происходит.

Мефодий остается на прежнем месте. И улыбается, глядя на меня в упор.

— Думал, ты придешь раньше.

Расширяющаяся волна вышвыривает меня прочь. Я чудом успеваю выставить «ментальную броню», ослабив встречную атаку церковника. И тут же на мой разум обрушивается нестерпимая боль, с которой мне прежде не доводилось сталкиваться. Во вселенной не осталось ничего, кроме бесконечного ужаса, боли и цепких пальцев, сжавших мое сердце.

Я заглянул в глаза Патриарха.

И увидел смерть.

— Кретин.

Сенсей протянул мне стакан холодной воды. Я не сразу понял, что вода заговоренная. Живительная влага, иначе не скажешь.

Пью, а сердце бешено колотится о грудную клетку.

— Он применил «био», — отдышавшись, сообщил я.

Боль отступила, ей на смену пришла слабость и ломота в суставах. Утихли спазмы. На лбу выступила испарина. И это — несмотря на включенный кондиционер.

— Похоже на то.

— Разве бывают Патриархи-корректировщики?

— А разве я тебя учил лезть на Патриархов без подготовки?

Крыть нечем.

— Хоть бы посоветовался, — буркнул раздосадованный Абсолют.

— Я хотел…

— Справиться с ним быстро.

— Угу.

Арина с Виталиком еще не вернулись.

Рэйден врубился на «подхвате» и выдернул меня в тот момент, когда я уже был готов умереть. Не знаю, что вынудило Патриарха действовать столь жестко. Наверное, есть красные линии, которые переходить не стоит. Даже тем, кто находится под защитой богов. И нападение на монастырь в сумме с убийством настоятеля могло послужить оправданием расправы надо мной. Дескать, защищались, сам виноват.

Мне преподали хороший урок.

Вот только останавливаться я не собираюсь.

По рукам и ногам разливается приятное тепло. Удивительно, но водичка сенсея не просто купировала боль, а еще придала мне бодрости. Чтобы закрепить эффект, активирую «телесный контроль». Прощупываю органы, нормализую пульс, убираю последствия стресса.

И повторяю вопрос:

— Мефодий — корректировщик?

Рэйден забирает у меня стакан, скрывается из поля зрения. Я слышу звук льющейся воды. И недовольный голос учителя: