— О чем вы?

— Сам знаешь.

— Допустим. Вам что с этого?

— Хочу договориться. Ты будешь представлять интересы Церкви в Клубе Девятерых. Такой шанс выпадает нечасто — с твоими предшественниками у нас отношения не заладились.

Ага.

Со мной заладились.

Вслух я сказал иное:

— Не вижу своей выгоды, Мефодий. Переговоры подразумевают взаимные уступки. Поскольку вы не можете нанести мне вред, то вам и предложить нечего.

— Да, — печально улыбнулся собеседник, — ты прав, вне всякого сомнения. Вот только забываешь ты, мерзкий вселенец, о том, что Клуб Девятерых защищает исключительно тебя. Не господина Хараду. Не Виталия Сыроежкина, управляющего твоими делишками. Не мастера Фэна. И уж тем более, не твою любимую девушку Арину, беглую монахиню, сумевшую избежать наказания за неблаговидный проступок. Только тебя.

Я напрягся.

Мне показалось, или прозвучала незавуалированная угроза? Дескать, сотрудничай с нами, или у твоих друзей начнутся неприятности.

По лицу говнюка вижу — всё правильно.

— Мефодий, — говорю я, неотрывно буравя взглядом церковника, — тронешь моих друзей — убью.

— Ну-ну, — в голосе Патриарха зазвучали покровительственные нотки, — не тебе, ничтожество, замахиваться на Церковь. Ты идешь против системы, осознать все возможности которой даже не в состоянии.

— Я предупредил.

— Выслушай до конца, — с нажимом произнес церковник. — У нас есть кнут, но не обойдется и без пряника. Я знаю всех твоих конкурентов. И вполне могу создать им… неблагоприятные условия для развития, скажем так. Адепты Баланса — мощные союзники. Ты получишь от нас помощь, выиграешь гонку, а в нужный момент расплатишься по счетам. Согласен?

Пожалуй, я бы согласился.

При иных обстоятельствах.

Вот только начал Мефодий не с делового предложения, а с ультиматума. Я не люблю ультиматумы. Сразу понимаю, что передо мной — беспринципная сволочь, которая ни перед чем не остановится. С Ратмиром я справлюсь и без постороннего вмешательства. Этот ублюдок мой, и только мой. Что же касается Церкви… Я уже говорил: не верю тем, кто выстраивает политическую и финансовую империю, прикрываясь благими помыслами.

— Могу пообещать одну вещь, — сказал я, продолжая смотреть в глаза своему оппоненту, — знаешь, какую? Я забуду об этом разговоре, когда вступлю в Клуб. Пожалею тебя.

Мефодий вздохнул:

— Решение окончательное?

— Да.

— Жаль. Во время нашей предыдущей встречи мне показалось… что ты умнее.

— Видимо, показалось.

Не проронив больше ни слова, Патриарх сел в машину. Тонированное стекло скользнуло вверх и отрезало церковника от воронежского пригорода. «Руссо-Балт» сорвался с места и, разогнавшись до двух сотен за несколько секунд, умчался в закат.

— Лихачи, — проскрипел старческий голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидел до боли знакомого пенсионера.

— Как ты это делаешь?

— Туговат стал на ухо, — пожаловался Рэйден.

— Подкрадываешься незаметно. Столько месяцев прошло, а я не чувствую твоего приближения.

— Потому что не тренируешься, — пенсионер слегка помолодел, раздался в плечах и избавился от дурацких усов. Извращенец. — «Отвод глаз» — штука хорошая. Нет пределов совершенству.

— Ты слышал наш разговор.

Я не спрашиваю.

Утверждаю.

— Безусловно.

— И Мефодий тебя не заметил.

— Как и ты.

— Силен.

— Есть порох в пороховницах, — хмыкнул Рэйден. И внезапно стал серьезным. — У нас проблемы, мой непутевый ученик. Поэтому я вынужден вмешаться.

Мы свернули во двор первого попавшегося дома, отыскали уединенное место возле детской площадки и присели на лавочку. Люди уже возвращались с дач, парковки заполнялись машинами. Площадку облепила детвора. Скрипели качели, слышались крики и смех. Дюжина подростков, разбившись на команды, гоняла по коробке футбольный мяч.

— Давай без дураков, — сказал я, глядя на жирного черного котяру, взобравшегося на старую грушу под давлением бродячего пса. Есть в этом некая аллегория. — Ты — мой предшественник в Клубе Девятерых.

— Было такое, — кивнул Рэйден.

— Почему ушел?

— Мне не нравятся боги.

Похоже, не шутит.

— Не о том спрашиваешь, — сенсей меняет вектор беседы. — Правильный вопрос: может ли Мефодий реально навредить.

— И?

— Ответ положительный.

— Ты пересекался с ним раньше?

— С его предшественниками. Ярослав, ты должен понять одну вещь. Церковь — это гидра. Отсекаешь одну голову, вырастает новая. Мы говорим о системе, которую поддерживает идея. Нет, не так. ИДЕЯ. Монастыри, духовные семинарии, продуманная иерархия. Разветвленная экономика. Тебе известно, что эти ребята инвестируют в недвижимость, передовые технологии, медиа-холдинги? Торгуют вином и сигаретами? Управляют наркотрафиком на Ближнем Востоке? Живи с этим. Завалишь Мефодия — появится какой-нибудь Дормидонт. Или Януарий. Не важно, как их зовут. Патриархат всегда придерживается единого курса. Если тебе угрожает один из них — значит, угрожают все.