Шрифт:
— Пойдем домой тогда. Устал как собака.
— Как раз пёс и не устал, — засмеялась Вера. Но больше непотребств в квартире не учинял. Терпел. Пойдем, конечно. Я тебя ждала.
Мы пошли домой, не отнимая руки друг от друга. Пират плелся сзади, больше не пытаясь поцеловать меня. Видать, понял, с кем мне хочется целоваться.
— Всё, мой руки и садись, буду тебя кормить, — скомандовала Вера, как только мы вошли в квартиру. — А то веду себя как плохая жена.
Я быстро помыл руки, наспех вытер их висевшим на двери ванной полотенцем и пошел на кухню, откуда доносился запах чего-то очень вкусного. Надо быстрее это съесть, пока не захлебнулся слюной.
Не успел я дойти до конца коридора, как в дверь кто-то застучал кулаками и мужской голос требовательно произнес: «Откройте немедленно!».
Глава 18
Я метнулся в спальню, схватил Парабеллум.
— Петя, что ты делаешь?! — вскрикнула Вера
— Я просто так им не сдамся! Если со мной… держись того, что ничего не знала!
— Кому им?!
Засунув пистолет сзади за ремень, я накинул сверху гимнастерку, спросил через дверь: «Кто там?». Не хватало глазка рассмотреть визитеров. Лишь бы не НКВД! Отдать этим дуболомам Веру? Всех тут положу, прямо через дверь.
— Сосед, трубы горят, открой!
Знаем мы эти приемчики. Еще расскажут, как я залил нижний этаж. Я завел руку за спину, взялся за рукоять пистолета, повернул флажковый предохранитель. Резко распахнул дверь.
И тут же выдохнул. За порогом стоял классический «синяк» — испитое лицо, блуждающие глаза. Перегар не моложе недельного, да и мылся последний раз, наверное, когда под дождь попал. — Братишка, выручай!
— Конечно, сосед, — я резко ударил пьяницу рукоятью пистолета в лоб, схватил пошатнувшееся тело и развернув, спустил с лестницы пинком:
— Еще раз придешь, сдам в милицию!
— За что, сосед? — пробормотал тот, держась за лоб. — Мне же соточку всего и надо, душа просит…
Фуу. Напугал. Я уж думал, что пришли любители прокатиться по городу на черном воронке. А ну как раскрыли меня? Сомневаюсь, что будут пересылать фото Соловьева из архивов — продиктуют по телефону словесное описание и этим ограничатся. Боевой путь подразделения я изложил точно, командиров, сослуживцев назвал, документы и знамя вынес. Не придерешься. Но все равно органы, даже в ситуации военного бардака, работают как часы. Могут и раскопать что-нибудь.
Конечно, нервы. Понятное дело, после целого дня вкрадчивых расспросов и на сквозняк бросаться начнешь, не только на пьяницу-соседа. Я прошел на кухню, опустился на табурет. Будто воздух выпустили, сил никаких.
— Петя ты что? — Вера подошла, взяла у меня пистолет, положила его на край стола. — Слышно же было, что пьяный ломится. — она помолчала, потом добавила: — Он в этом подъезде живет, спился после Монголии. Я видела его, всё ходил, на бутылку пытался настрелять.
— Да перемкнуло что-то, наверное, после сегодняшнего, — объяснил я. — Всю душу эти особисты вынули. Вот и сорвался.
— А что ты имел в виду, чтобы я держалась того, что ничего не знала?
— Так если бы меня и вправду взяли, то начали бы и тебя допрашивать, не говорил ли чего, — я вдохновенно продолжил врать. — Этим деятелям ничего не стоит за любое слово зацепиться, понимаешь?
Вера кивнула. Видно было, что до конца не поверила, но промолчала. Мудрая женщина, понимала, что в таких случаях лучше подождать немного, а не пороть горячку. Умная жена всё равно узнает то, что ей надо, не мытьем, так катаньем.
— Ладно, давай, покормлю уже тебя, — сказала она. — А то ведь так и сидишь голодный.
Как день начался — так он и продолжится. Верное правило, не раз его наблюдал.
Утром я проводил Веру до медуправления, всё равно по пути. Она мне накануне рассказывала вкратце, что там пришлось делать, но, если честно, слушал я ее вполуха. Не до медицины было, со своим бы разобраться. Понял пока только одно — ее просят документально оформить идею с ушиванием ран. Чтобы значит, не на словах, а все официально…
В управлении я поднялся на третий этаж, в приемную. Вчерашний знакомец, Аркадий, уже сидел там.
— Ну здравствуй, — широко улыбнувшись, он шагнул мне навстречу с протянутой рукой. — Как там вчера прошло?
— Здравствуй, — ответил я на его рукопожатие. — Да нормально вроде, но сам знаешь…
— Знаю, подписки, все дела. У этих не забалуешь, даже в сортир сходить отлить — и то отдельную бумажку нарисовать приходится. Но по тебе никаких распоряжений не было, так что служи, гулять некогда. Вот, выписали пропуск постоянный — мне дали красную «книжечку» с гербом. — По оружию есть предпочтения? Что у тебя?