Упал на дорогу вылезший было из кабины водила, начал вылезать еще один, но и его расстреляли. Третий водитель только открыл дверцу и не прицельно пальнул из МР-40. Один магазин только и успел выпустить в белый свет, как бумкнула «мосинка» Николая и он выпал из кабины.

— Юра, Никита, к машинам! Раненых добить! — скомандовал я.

Медицина пошла вдоль колонны. Начали с головы, а я побежал к «ганомагу». Пришлось расстрелять пол диска — в кузове шевелились и стонали. Они бы и сами дошли вскорости, да нечего за собой оставлять хоть кого, кто может тебе в спину пальнуть.

Я заглянул в кузов машины, стоящей впереди перевернутого бронетранспортера. Коробки, мешки. Еда, похоже. Это пригодится. Ладно, на месте разберемся, что там, не до этого сейчас.

— Давайте, быстрее, оттаскиваем трупы на обочину! — крикнул я. — Времени нет! Толик! Давай, на помощь!

— Товарищ командир, тут Толик… того…, — раздался голос Оганесяна.

— Что там с ним? — спросил я.

— Убило его.

Я подбежал туда, где наш санитар взрывал свой фугас. Фельдшера насмерть посекло осколками. Он уже и не дышал. И зачем он только вставал?!

— Давай в кузов его, — я подозвал Николая, взял Евстолия за ноги. — Доедем до наших, похороним.

— Товарищ старший лейтенант! — раздалось из леса.

Я повернулся. Из зарослей на опушке выбрался Юра, он стволом толкал перед собой низкого, вихрастого немца.

— Прятался в кабине — пояснил санитар — Потом пытался сбежать

— Name, Rang, wo sich dein Teil befindet? — проорал я в лицо фашиста, дергая затвор ППД

Немец побледнел, начал путанно объяснять, что зовут его Гюнтер, он рядовой из 14-й гренадерской дивизии, везли под Броды какой-то груз, он даже не знает, что там. Я надавил на него, выяснилось, что наступление фашистов развивается ни шатко, ни валко — взять город еще не удалось.

— Жить хочешь? — коротко спросил я

— Йя, Йя — закивал Гюнтер — Рот Фронт, Гитлер капут.

Ага, сразу как по голове дашь — про Рот Фронт вспоминают.

— Садись за руль, поедешь с нами

— Давайте, помогайте, перенесем Толика в кузов.

В четыре пары рук мы быстро погрузили окровавленное тело санитара в машину. Надо было выезжать, каждая лишняя минута на дороге увеличивала риск нашего обнаружения. Да и не мчатся ли к нам немцы из Пониковицах — до села ведь совсем недалеко, а нашумели мы не слабо.

С трудом столкнули разбитый бронетранспортер, предварительно закинув его пулемет в кузов, тронулись.

Из разговора с Николаем, который, казалось, знал местность вокруг Пониковицах как свои пять пальцев, я знал, что до медсанбата есть только одна хорошая дорога, через село. Вторая, местами заросшая просека, начиналась совсем рядом, через какой-то километр.

Туда и поехали. Николай — в первой машине, пришедший из медсанбата Оганесян — во второй, в третьей — Гюнтер и Боря в виде охраны, и я, как самый неопытный водитель — замыкающим. Посидел в кабине, посмотрел по сторонам. Судя по рукоятке коробки передач, пять скоростей. Ну да мне больше двух сейчас вряд ли понадобится. Завел двигатель, с первого раза спокойно заурчавший. Хорошо, хоть на рукоятку ручного тормоза посмотрел. Водила, несмотря на внезапность случившегося, успел поставить грузовик на ручник. Снял с тормоза, включил первую, плавно отпустил сцепление. Видать, не сильно плавно, дернулся «ман» неплохо. Со второго всё получилось, двинулся. Ничего, сейчас чуток покатаюсь, привыкну.

Понятное дело, напрямик через лес было бы намного быстрее, чем кругаля по просекам, где приходилось временами брать штурмом разросшийся кустарник. Мне оставалось только ехать по следам, но такому водителю как я, который большей частью занимался тем, что отгонял полуторки на стройплощадке, и такого хватило, чтобы в медсанбат я приехал с мокрой спиной, не хуже, чем мехвод, пробежавшийся по лесу.

В самом медсанбате уже царила суета — готовили к погрузке раненых, сворачивали палатки, в стороне стояли какие-то коробки. Как говорил один мой знакомый — пожар в бардаке во время наводнения.

Я нашел Аркадия Алексеевича. Он сидел у себя в палатке на краю раскладушки, опустив голову и тяжело дыша.

— А, Петр Николаевич, проходите, — сказал он слабым голосом. — Что-то мне не по себе, сердце прихватило, всю ночь не спал.

— Четыре грузовика пригнали, — сказал я, разглядывая военврача. Выглядел он плохо.

— Спасибо огромное…, — с усилием произнося каждое слово, ответил командир медсанбата. — Вы извините, я отдохну немного… подойду позже… Если не трудно, передайте, пускай там Вера Андреевна… распорядится начинать погрузку тех, с кем определились… Она в курсе. Ах, как не вовремя всё случилось…

Я уже выходил из палатки, когда возле пригнанных машин послышались крики, раздался выстрел, после которого гомон только усилился. Я поспешил туда и увидел, что рассерженная Вера стоит в кузове грузовика, а внизу собралась толпа человек двадцать. И все они что-то пытаются доказать ей.

— Чего собрались? — я попытался раздвинуть толпу и пробраться к «ману», но пропускали меня весьма неохотно.

— Немчуру в кузове нашли, а эта врачиха, — объясняющий это раненый с повязкой, покрывавшей почти всю голову, кричал мне в ухо, так что я чувствовал капельки слюны, летевшие из его рта, — не дает его подвесить на дереве! Лечить собралась!