Я молча достал ТТ, который таскал за собой с тех пор, как снял его с тела Соловьева. Стрелять из него не стрелял, но пару раз почистил. Вчера, кстати, Чхиквадзе интересовался личным оружием и я себя лишний раз похвалил за предусмотрительность.

— Да, негусто, — вздохнул Масюк. — Пистолет хороший, слов нет, но маловат калибр может оказаться. Особенно сейчас. Из ППШ стрелять приходилось?

— Нет, но не думаю, что там что-то сложное, — я решил свои навыки раскрывать постепенно. — Раз на вооружение приняли, значит, любой красноармеец разобраться должен.

— Это да, — хохотнул Аркадий. — Давай так. Пистолет при себе оставь, конечно, но дополнительно возьмешь ППШ, практическое занятие я тебе организую, да гранат немножко в поездки брать. Понятное дело, если я с вами буду в машине, то вооружение на мне, но бывает так, что Михаил Петрович мне другие задачи ставит, тогда уже на тебе всё. Вопросы?

— Немного гранат — это сколько? — поддержал я полушутливый тон разговора.

— Ну, чтобы «эмка» комфронта немного не чиркала днищем по дороге, — весело ответил он. — Ты же знаешь, боеприпасов много не бывает, — добавил Масюк гораздо серьезнее.

— Понятно. И второй вопрос: ты здесь живешь, что ли? Вчера я пришел ни свет ни заря — ты уже сидишь, сегодня — та же история.

— Сегодня на диванчике заночевал, — объяснил Аркадий. — Дома никто не ждет, а умыться-побриться у меня найдется. Да и задержались вчера порядком, время на дорогу тратить не хотелось. Чаю налить? Командующий минут через пятнадцать будет.

— Чай не пил — какая сила? — вспомнил я старую шутку. — Наливай.

— Выпил чай — совсем ослаб, — закончил за меня Аркадий. — Наш человек. Приходилось в Средней Азии бывать?

— Нет, знакомый так шутил постоянно, — объяснил я. Надо бы поосторожнее с ответами на такие вопросы. А то улыбчивый Аркадий так же добродушно может докладывать обо всем особистам. Думаю, проверять меня тут будут еще долго, если только я каким-то образом отсюда не умотаю в место поспокойнее. С другой стороны военный бардак никто не отменял.

Вон, в соседней армии Чуйкова воевала танкистом Александра Ращупкина. Весь фронт над этой истории удивлялся. Прям кавалерист-девица Надежда Дурова с Отечественной войны. Товарищ рассказывал, что девчонка работала трактористкой, вышла замуж, но у нее там что-то не сложилось — дети умерли, супруга призвали на войну. Молодая женщина осталась одна в опустевшем доме. Ну и чтобы не сходить с ума, решила идти бить фашистов. Это же хорошее народное средство.

Пришла в военкомат. Там над ней, разумеется, посмеялись, развернули обратно. Но не такова была Сашка, чтобы сдаваться.

Надела мужскую одежду, подстриглась коротко. Так как вида она была неказистого, пацанского, плоскенькая, а неразбериха в тылу царила страшная — девчонку взяли в армию, не особо обращая внимания на документы, и записали Александром Ращупкиным. На медосмотре поклялась врачу, что все-равно сбежит на фронт и тот дал слабину.

Сначала она послужила шофером в Подмосковье, а потом… здравствуй, Сталинград.

Раз умеешь водить трактор — вот тебе танк Т-34. Там рычаги, здесь рычаги. Разберешься. Разобралась, вникла.

Отличилась в боях за Сталинград, прошла с армией Чуйкова до самой Польши. Рядом с нами, шли. Бок о бок.

И никто ничего не заподозрил. Танкисты из ее экипажа потом руками разводили:

— Думали, ну вот такой стеснительный мехвод нам попался. Как мыться или ссать — отдельно. Да и не часто, мы честно сказать, мылись на фронте.

Вскрылось все после того, как Т-34 Ращупкиной был подбит немецкими Тиграми. Танкист из другого экипажа бросился помогать раненой в ногу Сашке, сорвал штанину ну и все выяснилось.

Скандал поднялся страшный. Баба в танке два года воюет, а никто ни сном ни духом. Что делают особисты? Куда смотрят? А командир батальона? «Под трибунал захотел?!».

Но спасибо, Чуйкову. Вступился за героическую женщину, защитил. Даже приказал выписать документы на настоящее имя и призвать воевать дальше вместе с собой. Разумеется, уже не в танке.

— Ты там не заснул? — Масюк помахал рукой перед моим лицом, подвигая мне стакан с горячим чаем — пока особисты добро не дадут, допуск у тебя пока никакой, сам понимаешь. А так, текучку всякую, я в курс буду вводить по ходу дела.

Кстати, подстаканники в приемной у командующего такие же, как и виденные мной вчера у особистов.

Только мы успели отпить по паре глотков (хороший, кстати, чай, от одного аромата настроение поднялось), как снаружи приемной раздались какие-то визгливые крики, дверь распахнулась и перед нами возник низенький лысоватый русоволосый мужик в кургузом льняном пиджаке, под которым виднелась украинская вышиванка.

— Где Кирпонос? — закричал он, разбрызгивая слюну. Одна капля так и повисла на его нижней губе. И тут я его узнал. Его портрет я видел в любом начальственном кабинете. Правда, изображали его чуть постарше, волос сильно меньше, и лицо не искажено какой-то ужасной гримасой.