— Гаршин? — узнал бывшего сослуживца Будищев, после чего они обменялись крепкими рукопожатиями.

— Вы знакомы? — приподняла бровь княгиня Долли.

— Служили вместе, — неопределенно ответил подпоручик.

— А вот это дети барона Штиглица. Наследники всего капитала придворного барнкира.

— Мое почтение, господа, — поклонился подпоручик, не сводя глаз с зардевшейся барышни.

К большому удивлению хозяйки Людвиг дружески протянул Дмитрию руку.

— Ах, да, — сообразила хозяйка, — они ведь тоже участвовали в походе на текинцев. — Вот вы откуда их знаете.

— Не только, — загадочно улыбнулся Дмитрий, еще больше укрепив княгиню Долли в ее подозрениях.

В прежние времена, когда трава была зеленее, солнце ярче, а нравы патриархальнее, матери строго следили за дочерями, чтобы те не общались с молодыми кавалерами наедине и ненароком не скомпрометировали себя. Но в салоне княгини Долли все было проще, и молодежь вскоре собралась в свой кружок. Центром его оказался диван, на котором в окружении сестер Мещерских с комфортом устроилась Люсия Штиглиц, а вокруг толпились молодые люди в мундирах и партикулярных платьях, непрерывно старавшиеся услужить своим прелестным спутницам и осыпавшие их комплиментами.

— Господин Гаршин, а почитайте нам свои стихи, — весьма некстати попросила Лиззи, явно положившая глаз на литератора.

— Просим-просим, — подхватили сестры, окончательно оконфузив молодого человека.

— Но я не пишу стихов, — возразил тот, нервно дернув головой.

— Какая жалость, — надула губки поклонница.

— Всеволод Михайлович очень скромен, — пришел к нему на помощь Будищев, пользуясь моментом, чтобы подобраться ближе к Люсии. — Но поверьте, поэзия ему не чужда!

— А вы сочиняете что-нибудь? — переключилась на него княжна Мещерская.

— Стихи, нет, — двусмысленно ответил ей Будищев, — но сочинить что-нибудь могу запросто.

— Так сочините что-либо для нас, — неожиданно попросила Люсия.

— И спойте, — тут же добавила неугомонная Лиззи.

Будь на месте Дмитрия обычный человек, он бы вероятно смутился, но моряка трудно было назвать обычным. Совершенно лишенный слуха и умения петь, он обладал четкой дикцией, прекрасной памятью и счастливой способностью нести любую чушь, оставаясь при этом серьезным.

— Только если госпожа баронесса согласится мне аккомпанировать, — с готовностью согласился он.

— Но я не очень хорошо играю, — попыталась отказаться не ожидавшая подобного поворота мадемуазель Штиглиц.

— Поверьте, я пою еще хуже.

— Отступать было некуда, и бедной девушке пришлось отправляться к роялю.

Прочие гости, явно заинтригованные происходящим подтянулись следом, и скоро вокруг Люсии с Дмитрием собралась изрядная толпа.

— А что вам исполнить? — робко спросила баронесса.

— Да что угодно, — великодушно отозвался солист.

— И как называется произведение? — осведомилась незнающая, что ждать от этой импровизации княгиня Долли.

— Девушка из маленькой таверны, — провозгласил Будищев, после чего зачем-то добавил, — музыка и слова народные!

— Как мило, — скептически покачала головой хозяйка салона, но ее никто не расслышал.

— Девушку из маленькой таверны

Полюбил суровый капитан,

Девушку с глазами дикой серны

И румянцем ярким, как тюльпан.

Полюбил за пепельные косы,

Алых губ нетронутый коралл,

В честь которых пьяные матросы

Поднимали не один бокал.

Родись Эдвард Радзинский столетием раньше, он наверняка умер бы от зависти, слушая, с каким чувством Дмитрий декламирует эти незамысловатые строки. Ошарашенная Люсия выбивала пальцами по клавишам нечто непонятное, но по странной прихоти судьбы вполне соответствующее тексту. Слушатели же, особенно их женская часть, воспринимали и то и другое более чем благосклонно, а когда дошло до трагической развязки, даже расчувствовались.

— Дмитрий Николаевич, это вы сочинили? — спросила Лиззи, вытирая текущие ручьем слезы.

— Ну что вы, — скромно отказался от авторства подпоручик. — Где уж мне, я больше по гальванической части.

— Вы были правы, это нельзя назвать стихами, — покачал головой Гаршин, но из вежливости похлопал вместе с остальными.

— Господа, это же прекрасно! — прощебетала княжна. — Ах, я всегда завидовала морякам. Они бывают в далеких странах, своими глазами видят разных людей и экзотических животных. Скажите, господин Будищев, а вы бывали в Африке?