— А ведь это чудесная мысль! — восхитилась Милютина. — Признаюсь, поначалу она мне показалась абсурдной, но чем дальше я думаю над ней, тем больше она мне кажется осуществимой.

— Даже не знаю, — покачал головой Будищев и внимательно взглянул в глаза пожилой женщины, искренне считавшей его своим племянником. — Неужели вы готовы пойти на это?

— Почему нет? Ты мне не чужой человек, и я люблю тебя, как, возможно, любила бы собственного сына, если бы он у меня был. Но так уж случилось, что единственным моим детищем стало «братство Кирилла и Мефодия». Именно в него я вложила всю свою душу и состояние. Так что, мой милый, я не смогу оставить тебе ничего кроме своего имени, но вот на него-то ты можешь рассчитывать.

— Боюсь, ваше сиятельство, я не могу согласиться с этим, — тихо отвечал Дмитрий, почувствовав что-то кроме угрызений совести.

— Что тебя смущает?

Будищев несколько мгновений молчал, как будто собирался с мыслями, затем сделав над собой усилие, заговорил глухим от волнения голосом.

— Дело в том, что мне это все немного надоело. Я честно заслужил чин и ордена, и мне нечего стыдиться своего происхождения. Завтра же отправлюсь в департамент герольдии и подам прошение о причислении героического меня к благородному российскому дворянству!

— Вот речь достойная мужа! — одобрительно заметила Елизавета Дмитриевна. — Однако стоит ли торопиться? Графом быть лучше, нежели простым дворянином, можете поверить мне на слово.

— Где-то я это уже слышал.

— Ладно, можете поступать, как вам заблагорассудится, но все же советую вам не спешить с окончательным решением. Мне же теперь пора. Антонина Дмитриевна, вы со мной?

— Пожалуй, я немного задержусь, — мягко отказала графиня и добавила извиняющимся тоном, — так давно не видела племянника.

— Понимаю. Что же, позвольте откланяться.

Проводив дочь военного министра до лестницы, Дмитрий вернулся в гостиную и буквально напоролся на иронический взгляд тетушки.

— Я что-то не так сделал? — сообразил он.

— Если честно, то все.

— Даже так?

— Увы, твоим воспитанием было некому заняться, и теперь мы пожинаем плоды этой печальной оплошности. Но все же, полагаю, еще не поздно кое-что исправить.

— Я вас слушаю.

— Скажи, мой мальчик, это ведь та квартира, где ты проживал со своей модисткой?

— Ну да. У меня нет другой, — растерянно отвечал Дмитрий. — А что, мне не стоило принимать вас здесь?

— Ну, слава богу, сообразил. А то уж я начала думать, что ты совсем безнадежен.

— Простите, я не подумал.

— Это уж точно!

— Завтра же займусь поисками жилья и перееду.

— Это еще не все. Скажи мне, где твоя прислуга?

— Увы, у меня осталась только кухарка. Горничная нашла себе другое место, Федор занят, а вестовой мне положен только на службе.

— Ничего не желаю слушать! Ты не должен сам ухаживать за кем либо, разве что твои апартаменты соблаговолят посетить сам государь или наследник цесаревич. Только в этом случае, ты можешь прислуживать гостям лично! Это понятно?

— Вполне. Что ж, найдем и горничную…

— Никаких горничных! — категорическим тоном прервала его Блудова. — Молодому холостяку неприлично иметь женскую прислугу, в особенности, если последняя молода и смазлива. Это непременно вызовет кривотолки, а их следует избегать. У тебя должен быть камердинер, который станет ухаживать за твоим платьем, принимать посетителей и провожать их в гостиную или кабинет.

— Я понял.

— Далее. Скажи, пожалуйста, во что ты одет?

— В мундир.

— И его, по всей вероятности, скроили в полковой швальне, или как там это у вас на флоте называется?

— Нет, я заказал его у одного Кронштадтского портного. Его услугами пользуются многие офицеры…

— Дмитрий, если ты хочешь принадлежать к высшему свету, то должен выглядеть соответственно. Ты не можешь носить, что попало. Твоя форма должна быть безупречна и пошита у лучшего мастера во всем Петербурге.

— Но какая разница?

— Огромная, мой мальчик! Ты сам поймешь ее со временем, а теперь просто прими это как данность. В своем нынешнем мундире ты можешь служить на корабле, учить матросов лазать по мачтам или чему ты там их учишь, но в свете изволь появляться в приличном твоему положению виде!

— Моему положению? — иронически улыбнулся Будищев.

— Да! Если ты хочешь быть графом Блудовым, так и веди себя как наследник древнего рода!

— А если не хочу?

— Не лги мне, мальчик. Еще как хочешь! Ты можешь хорохориться перед кем угодно, но меня тебе не провести. К тому же, не имея титула ты никогда не получишь Люсию. Ты хочешь быть с ней или нет?

— Хочу, — вздохнул Дмитрий.

— Тогда не смей мне перечить! Я старше тебя и лучше знаю как устроено светское общество. Доверься мне, и я сумею позаботиться о твоем счастье.