Лимузин без труда доставил Ломтева к административному зданию в центре.

Улицы здесь были свободны – центр столицы принадлежал дворянам, простые смертные могли попасть сюда только по пропускам, если у них не было никакой веской причины здесь находится, то пропуск им никто бы не выписал, так что пробок здесь не было, на и на тротуарах было немноголюдно.

Вход в здание путилинцам был заказан, так что они остались караулить снаружи. Ломтев вошел в здание, посветил лицом на посте охраны, прошел через два сканиружющие рамки – как он понял, сканировали они разное, и, вернее всего, в его прежнем мире аналога второго устройства не существовало за неимением оживляющей его магии – и направился к залу совета, вспоминая просмотренный накануне виртуальный тур и делая вид, что он всю жизнь по этим коридорам ходил.

Впрочем, он понимал, что особенно беспокоиться об этом не стоит. Дедушка старенький, дедушке все равно, дедушка мог и забыть кое-что из собственного прошлого, тем более, что у него стресс и такие перемены в жизни…

Примерно так Ломтев себя и успокаивал, когда обнаружил, что вместо зала заседаний он приперся в буфет.

Осознав свою ошибку, он попытался сообразить, как лучше действовать дальше: развернуться и уйти, продолжив поиски, или сделать вид, что все так и задумано, и, видимо, при этом у него был довольно потерянный вид, потому что сметливый официант сразу же попытался прийти к нему на помощь.

– Я могу вам чем-то помочь, ваша светлость? – и на лице его читалась почти искренняя озабоченность и желание угодить.

Ломтев посмотрел на часы.

– Вообще-то, я шел на заседание, – сказал он. – Оно вот-вот начнется. Но, должно быть, задумался и пропустил поворот.

– Да, конечно, ваша светлость, – просиял официант. – Вам надо вернуться и повернуть налево, и там вы все увидите. А хотите, я вас провожу?

– Отличная мысль, – сказал Ломтев. Официант явно рассчитывал на вознаграждение, и сейчас Ломтев пытался вспомнить, есть ли у него с собой хоть какая-то наличность. – Но, боюсь, мне нечем будет вас отблагодарить.

– О, не стоит, ваша светлость, это совершенно лишнее, – заверил его парнишка, и если он и был разочарован таким поворотом событий, то вида не подал. – Но, раз уж вы здесь, может быть, вы что-то закажете?

– Нет, благодарю, – сказал Ломтев. – Но я непременно зайду сюда во время перерыва.

Ломтев предполагал, что у него могут возникнуть сложности еще и с поиском своего места в зале (хоть он и видел схему, но в реальной жизни все могло оказаться не совсем так, и попытка найти зал самостоятельно уже это доказала), но стоило ему войти в помещение, как один из местных завсегдатаев – седой, всклокоченный и довольно упитанный – приветственно помахал ему рукой и указал на кресло возле себя.

Так что, спустя несколько минут Ломтев уже сидел в зале заседаний, кивал коллегам по законодательному собранию, с которыми, по идее, должен был быть знаком, хотя бы шапочно, и пытался разобраться в местной системе голосования, благо, она оказалась трехкнопочной и совсем не сложной.

Поманивший его рукой старикан доставлял куда больше проблем. Он придвинул свое кресло почти вплотную к ломтевскому и даже попытался шутливо двинуть его локтем в бок.

– Как дела, старый хрыч?

Предположив, что они были больше, чем просто коллеги, Ломтев пожал плечами.

– Как видишь, – сказал он. – Цвету, пахну, пытаюсь наладить новую жизнь и вернутся к своим прежним обязанностям.

– Вот в этом ты весь, Витюша, – хмыкнул тот. – Пусть все будет гореть огнем, но у тебя должен быть строгий порядок. Империя превыше всего, да? Я бы побился об заклад, что ты не пропустишь этого заседания, но не нашел никого, кто думал бы иначе и готов был бы рискнуть хотя бы копейкой.

– Да, против меня лучше не ставить, – сказал Ломтев. И Меншикову своему передайте…

Бросив бесплодные попытки вспомнить, кто же этот человек, Ломтев догадался косить глаза и посмотреть табличку на его кресле.

Князь Трубецкой.

Что ж, легче от этого не стало, Ломтев слышал фамилию, но не помнил, как зовут главу рода и понятия не имел, как к нему обращаться. Но, судя по всему, это было не так важно. Можно было просто говорить «эй, ты».

– Мы все слышали, что у тебя проблемы, – сказал Трубецкой и покрутил рукой возле головы. – И вот с этим, и по семейной части. В конце концов, в «Золотую осень» просто так не попадают, и выбраться из нее можно только одним способом – вперед ногами. Как правило.

– На всякое хитрое правило есть целая пачка исключений, – сказал Ломтев.

– Особенно если речь идет о старой гвардии, – согласился Трубецкой. – Но все же, как тебе удалось поправить… все?

Такого разговора, в той или иной форме, Ломтев ожидал, так что успел подготовиться и разработать свою легенду.

– У меня была клиническая смерть, – сказал он. – Я умер, а потом возродился, и у меня началась новая жизнь. Смерть здорово прочищает мозги, знаешь ли. Ну, и все остальное тоже.