– Чьих сапогах? – спросил Ломтев. – Раз уж мы заговорили о высших целях, расскажи мне, ради чего вы все это затеяли.

– Я уже сказал. Ради процветания империи.

– Это заговор? Может быть, против императора? Измена?

– Поверь, я никогда бы не сделал и не сделаю ничего, что могло бы повредить Петру, моему старинному другу, моему учителю и наставнику, – сказал Меншиков. – Он правит уже так долго, что его личность практически неотделима от страны. Есть Романов – есть империя, нет Романова… На том я стоял и стоять буду.

– Все заговорщики обычно так и говорят. Прикрываются словами о всеобщем благе. А когда этого блага не наступает, говорят, что нужно просто потерпеть.

– Если ты пойдешь со мной, ты узнаешь, ради чего мы это все затеяли, – сказал Меншиков. – Если нет, то тебе этого знать и не надо. Выполни свою часть уговора, и я отправлю тебя домой.

– Слово великого князя? – усмехнулся Ломтев.

– Слово Алексея Меншикова, – сказал великий князь.

Слова дешевы, Ломтев выучил этот урок, как никто другой, но других гарантий, ясное дело, он получить бы все равно не смог.

Не могло быть в этом деле никаких гарантий. Но даже если бы он получил на руки документ, составленный в небесной канцелярии, заверенный личной печатью и подписью самого императора, который, видимо, и есть тут верховное божество, в сказки о возвращении домой он бы все равно не поверил.

Это не вписывалось ни в одну схему. Искать благородство у заговорщиков – дело неблагодарное и нелепое.

Все равно что читать гуманистические проповеди террористам.

– Так мы договорились? – спросил Меншиков.

– Слово Виктора Ломтева.

– Отлично, – сказал великий князь. – А до чего именно мы договорились?

– Пока мы будем действовать по первоначальному варианту, – сказал Ломтев. – Я, так и быть, женюсь на ком-то из твоего списка, а ты вернешь мне дочь. Что же до дальнейшего… Там будет видно, нес па?

– Бьен, – сказал великий князь. – Конечно, я предпочел бы видеть в тебе союзника, а не наемного служащего, но я понимаю, что такие решения столь быстро не принимаются, а тебе еще только предстоит проникнуться величием и духом нашей империи. Со своей стороны, я обещаю тебе полную прозрачность, видеоотчеты относительно состояния твоей дочери ты будешь получать ежедневно. И я не Крестовский, я не настаиваю на полном контроле. Живи полноценной жизнью, принимай приглашения на приемы и охоты, набери слуг, отремонтируй особняк, делай то, что посчитаешь нужным, только не выходи за рамки, которые мы обговорили. Поверь, тебе понравится быть князем.

– И когда мне ожидать курьера со списком потенциальных невест? – поинтересовался Ломтев.

– Зачем ожидать? Он у меня с собой, – сказал Меншиков и поднес к уху телефон. – Андрюша, принеси из машины синюю папочку.

– Ты все время возишь ее с собой или знал, что мы договоримся? – спросил Ломтев.

– Конечно, знал, – сказал Меншиков. – Ты же разумный человек, князь, нес па? А разумные люди всегда смогут договориться. Если они, конечно, оба этого хотят. А мы ведь оба этого хотели, так что исход этой встречи был предрешен.

– Приятно иметь дело с разумным человеком, – согласился Ломтев, понимая, что первым делом после ухода князя надо будет узнать о характере и масштабе его способностей.

Что-то подсказывало Ломтеву, что в дальнейшем один из них может оказаться все-таки недостаточно разумным.

– Именно так, – сказал Меншиков. – И я буду с тобой откровенен, князь. Я не хотел бы, чтобы после всего ты вернулся в свой мир. Ты нужен мне, как соратник и партнер. И меня интересует не только твой голос в княжеском совете. Ты оказался носителем силы, которая, как нам казалось, уже покинула этот мир. Силы, при помощи которой можно разрушать города и двигать горы, и я не хотел бы потерять ее источник.

– Нужно больше оружия? – уточнил Ломтев. – Еще больше?

– У империи много врагов, и каждый был бы рад вцепиться ей в глотку, – сказал Меншиков. – Британия, Китай, дальневосточные сепаратисты… А союзников у империи всего три: ее армия, ее флот и ее дворянство.

– Вы стоите на пороге войны? – спросил Ломтев.

– Мы с него и не уходили, – сказал великий князь.

Дверь открылась и в холл вошел серьезного вида молодой человек с довольно пухлой папкой в руках.

Ломтев отметил, что, в то время, как Крестовский пользовался планшетом, великий князь остался куда более консервативным. Может быть, это просто возрастное, а может быть, за недоверием к цифровым носителям стоит что-то еще.

– Давай присядем, князь, – сказал Меншиков, когда молодой человек вручил ему папку и отбыл к остальной кавалькаде, терпеливо ожидающей своего начальника на подъездной дорожке. – В народе говорят, что в ногах правды нет, зато она есть в этой папке, и я могу многое тебе рассказать о любой из этих персон. Помимо того, что все они – достойные дочери империи разумеется.

Ломтев шагнул к стулу.

Пауки договорились, и в жизни Ломтева наконец-то появилась относительная ясность.

Ему осталось выяснить немногое. Несмотря на заключенный договор, на данные друг другу слова, на посулы и обещания великого князя, Ломтеву хотелось понять, как именно его кинут.