— Ну так покажи мне, — говорю я. — Покажи, почему ты единственный, кто может дать мне то, в чем я нуждаюсь.

Он с силой тянет меня к краю кровати, а затем толкает на нее так, что я падаю спиной на матрас. Постель с утра осталась разобранной; горничная убирается здесь раз в три дня, если только не попросить ее делать это чаще, а я слишком торопилась этим утром, чтобы застелить кровать.

Кажется, это было полжизни назад.

Коленом он раздвигает мои ноги, и я не могу отвести взгляд от выпуклости на его шортах.

Прошу, поторопись.

Но вместо того, чтобы потянуться к ширинке, он руками скользит под мои колени и тянет к краю, а затем задрав юбку, цепляет пальцами резинку моих трусиков и торопливо стягивает их.

Когда он опускается на колени, я понимаю, что он хочет сделать, и, господи, я готова разрыдаться от благодарности, лишь бы он поскорее склонился к моим широко разведенным ногам. Он не делал этого уже много лет, с того момента, когда между нами все пошло не так. Да, после этого мы все еще занимались сексом, но эта тема стала для него табу. Потому что я больше не позволяла ему. Не знаю почему. Может потому, что я могла это делать и просто пользовалась своей властью? Или боялась дать ему полную власть над собой?

Но я знаю все правила игры, так что крепко сжимаю бедра и с вызовом смотрю на него. Выражение его лица становится решительней, он впивается пальцами в мою плоть и силой раздвигает колени. Отчаянно брыкаясь и пинаясь, я продолжаю бороться с ним. Он же, применив грубую силу, без особого труда, одним махом раскрывает меня для своих глаз и прикосновений.

И в тот момент, когда его горячий и влажный рот опускается ко мне, я понимаю, почему так долго не позволяла ему это делать. Потому что так становлюсь совершенно открытой и уязвимой, и своей беззаветностью он обезоруживает меня и делает беззащитной. То, с какой внимательностью и жаждой он использует свой язык и губы, чтобы доставить удовольствие мне и только мне, и то, как он смотрит на меня при этом, разрывает сердце.

«Я люблю тебя», — говорят его глаза, в то время как его язык кружит и ласкает меня. — «Я боготворю тебя. Ты желанна. Ты — все, чего я хочу».

О, Боже! Даже в эту секунду мне хочется закрыть глаза и не думать о том, что он чувствует. Это уже слишком. Я не знаю, что с этим делать. Потому что никогда не сомневалась в его любви ко мне. Но в какой-то момент эта самая любовь, превратившись во что-то уродливое и невыносимое, разлучила нас.

— Детка, ты такая сладкая на вкус, — говорит он, продолжая трахать меня языком, и я, не сдержав стон, закрываю глаза. Он так чертовски хорош в этом, и я не удивлюсь, если сойду сейчас с ума.

Просунув руки под мои ягодицы, горячими и крепкими ладонями он приподнимает меня на кровати, садится на корточки и тянет к себе, чтобы уткнуться лицом между моих бедер.

Я закидываю ноги ему на плечи и выгибаю спину, стискивая пальцами простыни. Его язык проскальзывает внутрь, и волна удовольствия накрывает меня, вырывая стон. Он водит языком внутри и снаружи, а я начинаю задыхаться, и напрягаюсь, в попытке удержаться на краю.

Затем его рот снова обхватывает мой клитор, втягивая его и посасывая, слегка задевает его зубами, и я чувствую, как напряжение достигает предела. Со сдавленным криком я откидываю голову назад и отпускаю его. Это все продолжается и кажется ему нет конца. Одна волна блаженства сменяется другой, а Логан, не переставая, ласкает меня.

Пока я пытаюсь отдышаться, он опускает мою задницу обратно на кровать, но не выпускает из рук, собственнически поглаживая ноги. Он быстро проводит языком по моему лону до чувствительно набухшего узелка выше, и по мне будто пробегает электрический разряд, заставляя тело содрогнуться.

— А это второй, — объявляет он, наконец отстраняясь от меня.

Мой пост-оргазмический туман медленно рассеивается, я смотрю на него, когда он поднимается на ноги. — Прекрати считать.

Он в ответ лишь смеется, самодовольно и нахально. Затем стягивает с себя футболку, и я не успеваю моргнуть, как его шорты и нижнее белье оказываются небрежно сброшенными на пол. У меня пересыхает во рту. Я окидываю взглядом его обнаженное тело — великолепное, стройное и мускулистое.

О, да! Определенно он времени в спортзале зря не терял.

При виде его члена, эрегированного, набухшего и пульсирующего, мои тазовые мышцы непроизвольно сжимаются от сладкой и до боли острой потребности обвиться вокруг него. Мне безумно хочется схватить его, притянуть к себе и ощутить внутри прямо сейчас.

Но это было бы слишком просто и не так весело, как могло бы быть.

— Я очень устала, — говорю ему и подношу кулак ко рту, изображая зевок. — Ты меня совершенно вымотал. Так что, прости.

С кривой ухмылкой он пристально наблюдает, как я приподнимаюсь на локтях и забираюсь обратно на кровать. Я же тем временем переворачиваюсь и на коленях начинаю ползти прочь от него.

Его руки сжимаются на моих лодыжках, и яростно дернув за них, он заставляет меня лицом приземлиться на матрас. Охнув, я пытаюсь подняться, но чувствую, как позади меня кровать скрипит под его весом, и в следующее мгновение он пригвождает меня к кровати. Я не могу пошевелить даже пальцем, пока он расстегивает молнию на моем платье и, разом обнажив меня почти полностью, принимается за застежку бюстгальтера. А после хватает меня за руки и легко, словно куклу, переворачивает.