О, да! Фыркаю я про себя. Отличная обстановка для работы.

Пейдж выходит из комнаты, похожей на ванную.

— Знаешь, — говорит она, направляясь на кухню, — я собиралась вернуть тебе половину чаевых, но ты, скорее всего съязвишь, что я возвращаю тебе твои же собственные деньги.

Ага. Щекотливая тема. Я мог бы просто сказать ей, чтобы она не волновалась, эти расходы лягут на фирму. Роскошь, которую она не может себе позволить. Но так как именно она завела разговор на тему денег, я не вижу необходимости вести себя хорошо.

— Вообще-то, — протягиваю я, неторопливо вешая пиджак на один из табуретов у барной стойки, — я мог бы предложить тебе отработать.

Резко остановившись у стойки, Пейдж смеряет меня ледяным взглядом.

— Нет, не можешь, — цедит она сквозь зубы.

— Могу, — я пожимаю плечами. Намекая всем своим видом, что не буду, потому что не хочу.

Если бы вспышки ее гнева, были осязаемы, воздух искрился бы и потрескивал. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Затем она пробегается блестящими глазами по моему телу, от плеч до талии и ниже.

Это происходит так быстро, что я едва успеваю перевести дыхание, прежде чем она отводит взгляд, но этого достаточно. Я не могу ошибаться.

Моя почти бывшая жена только что устроила мне проверку.

И если бы ей не понравилось увиденное, она бы не стала отворачиваться, чтобы скрыть свою реакцию. Она бы не упустила шанс продемонстрировать мне отвращение или безразличие и с удовольствием дразнила бы этим.

Дерьмо. Желание поднимается прямо из глубин моего сердца, сковывая мышцы, будто смирительная рубашка. Прошел год с тех пор, как я в последний раз прикасался к ней, и еще больше, когда это было не просто удовлетворение похоти. Во всяком случае, для нее.

Мне не доставляет никакого удовольствия желать ее прямо сейчас. В хорошие временя меня это заводило. Сейчас я чувствую себя словно в клетке.

Пока я закипаю от злости, она проходит через кухню, рывком распахивает дверь в конце коридора и осматривается, заглянув внутрь. Затем, все той же волнующей походкой, возвращается, пересекает большую гостиную и проверяет спальню на другой стороне, прежде чем вернуться к входной двери.

— Я удивлена, что ты не предостерег меня от этих клиентов, — говорит она, подойдя к оставленному портье багажу. — Ты мог бы убедить меня отказаться от этого дела.

Она тащит за собой чемодан в самую дальнюю комнату и когда я иду вслед за ней, туда, где холл перетекает в гостиную, могу сказать не глядя, что она выбрала большую спальню. По ее мнению, распределение комнат происходит по принципу: «кто первым встал, того и тапки», и совсем не требует обсуждения.

Уже не в первый раз меня поражает ирония того, что воинственная независимость и такое ответственное отношение — самая большая причина, по которой я влюбился в нее. Скорее всего, именно поэтому она с такой легкостью вышвырнула меня из своей жизни.

— Может быть, я не хотел, чтобы ты бросала это дело, — замечаю я. Когда она входит внутрь, я повышаю голос, чтобы добавить: — Кроме того, ты бы обвинила меня в попытке обмана.

Она снова появляется в дверном проеме, все еще сжимая ручку чемодана.

— А почему бы и нет? — кисло обвиняет она. — Это ведь ты подговорил Гарнетта?

— Я не собираюсь обсуждать с тобой моего клиента, Пейдж. — расплываюсь в снисходительной улыбке, от того, с каким отвращением она фыркает в мой адрес. — Насколько я могу судить, Стью всегда прямо заявляет, чего он хочет. А вот Кэролайн — загадка. Почему она согласилась пойти на все это?

— Я не собираюсь обсуждать с тобой моего клиента, Логан. — передразнивает она, скривив рожицу, а затем разворачивается на каблуках и снова исчезает.

Правильно. Почему мне кажется, что она не столько уходит от ответа, сколько не знает его? Ее, так же, как и меня смутила вся эта ситуация с заселением. Если она знает причины, по которым Кэролайн терпит требования Стью, почему так остро реагирует? Самое логичное — у нее нет ответа и клиент не стал откровенничать. Что только играет в мою пользу. Особенно если мне все удастся выяснить раньше нее.

Я достаю телефон и проверяю электронную почту, разочарованный отсутствием письма от Родригеса. Он пообещал, что в качестве личного одолжения, займется расследованием дела Стюарта и Кэролайн в первую очередь. Но в фирме еще чертова тонна других дел, более срочных, чем развод. Независимо от того, громкий он или нет. Я понимаю это, но все же теряю терпение.

По тому, как стучат ящики в комнате, которую заняла Пейдж, можно сразу понять, что одна вещь не изменилась в моей жене: она не тратит время, чтобы привыкнуть к обстановке. Учитывая ее нынешнее настроение, удивительно только то, что она не заперлась.