Шрифт:
— Янош, скоро сессия, нельзя столько пропускать, даже тебе.
Она пытается прикрыться, натягивает на себя одеяло, а я снова думаю о том, когда же она ко мне привыкнет и перестанет стесняться. Еле сдерживаю себя, чтобы не потянуть за край одеяла и не стащить его. Без всего Заноза лучше всего смотрится.
— Можно, Хулия, можно. Но раз ты так хочешь…
Встаю с кровати и отворачиваюсь, чтобы она успела натянуть на себя одеяло. Стеснительная девочка. Просматриваю пропущенные, один абонент очень важен, но не стоит говорить с ним при Занозе, чтобы не волновалась раньше времени. Позже позвоню, из универа уже.
Все равно подглядываю, как она одевается. Слишком быстро, Юля, слишком быстро. Но ничего, у нас столько всего впереди, ты себе еще даже не представляешь.
Джинсы и толстовка — у меня все быстро. По дороге купим кофе, тогда и проснемся окончательно.
— Я все-таки волнуюсь за Арину, — внезапно произносит Заноза, когда мы выходим из подъезда, благополучно миновав вахтершу. — Она мне не ответила вчера, я думала, спит уже, ну или занята… А утром тоже не отвечает.
— Не бойся, Хулия. Она с бравым bambino Антонио, ничего с ней не случи…тся…
Хлопки, визг тормозов, на всякий случай прижимаю к себе Занозу, она вскрикивает, потому что тут же тихая улица взрывается полицейской сиреной.
Ничего не понимаю. Не проснулся, видимо.
— На землю, на землю, дебил! — Голос слишком знакомый, чтобы его ослушаться.
Глава 65 Юлия
— Не бойся, Хулия, — легкомысленно улыбается Разумовский. — Она с бравым bambino Антонио, ничего с ней не случи…
Его голос вдруг тонет в шуме, верчу головой, чтобы понять, откуда звук непонятных хлопков. Янош прижимает меня к себе, и в этот момент мир снова наполняется звуками: визг машин, крики, полицейская сирена.
— На землю, на землю, дебил! — раздается рядом смутно знакомый мужской голос.
Янош тут же падает, тянет меня за собой. Вскрикиваю от боли. Колено! Пытаюсь вырваться, поднять голову, но сильные руки неожиданно крепко вжимают меня в грубую ткань куртки Разумовского. Так сильно, что мне становится трудно дышать. Жизнь встала на паузу. Слышу, как сильно бьется мое сердце. До этих ударов и схлопнулись все мои чувства.
— Вставайте! — командует снова этот голос, но я не могу вспомнить, откуда его знаю. — Чисто, поднимайтесь.
В секунду снова оказываюсь на ногах, но глухой стон вырывается из груди: колено! Как же больно!
— Что?! Юль, тебя задели? — Янош быстро ощупывает меня, вид у Разумовского немного безумный.
— Нормально, только колено…
— Тебе телефон зачем?! Придурок! Чуть все не сорвалось! Живы хоть? Тебя не жалко, а вот девочку…
— А я вас знаю! — выдыхаю изумленно. Глазам просто не верю. Вот это да! — Это же вы, да? Ну тогда, когда нас в полицию…
Я смотрю на того неприметного коренастого мужчину, который стоял рядом с полицейской шишкой, когда нас после облавы в баре привезли в отделение. Я еще тогда думала, что его невозможно запомнить. Наверное, именно поэтому и запомнила. И то, как он держался: чувствовалась властность какая-то и свобода.
— Когда это вы познакомились? — Янош подозрительно смотрит на коренастого. — А я почему не знаю?
Ему не отвечают, цепкий взгляд останавливается на мне.
— Покажи ногу, ударилась при падении? Не везет тебе с пацанами, одни недоделанные достаются…
— Эй! Дядь Вась! — Голос Яноша переполнен обидой и возмущением. — Это вообще моя девушка!
Осторожно обнимает меня и чуть отодвигает в сторону от мужчины, а потом и вовсе заслоняет собой.
— Василий Федорович для тебя, мелкий Разумовский, — снисходительно так говорит, теперь и мне становится обидно за Яноша. — Дядю Васю ты еще не заслужил.
Какой еще дядя Вася? На тех родственников Яноша, которых я успела повидать, этот дядя Вася не похож ни разу. Простецкое лицо — совсем ничего общего с породистыми и высокомерными физиономиями Разумовских. Но мне, похоже, никто ничего объяснять не собирается.
К нам подходят трое насупленных здоровых парней, смотрят на коренастого, тот едва заметно им кивает.
— Забирайте!
— Что? — встрепенулся Янош. — Куда? Что вообще происходит? Вообще, это я через Ярика вас сюда попросил приехать.
— Еще скажи, нанял меня. В машину, быстро!
Как по волшебству за спиной останавливается черный внедорожник. Я уже ничему не удивляюсь, просто сажусь на мягкое кожаное сиденье, чуть пододвигаюсь и оказываюсь рядом с Разумовским. Машина уже трогается, я запоздало осознаю, что все эти здоровяки, которых позвал дядя Вася (так его пока буду назвать), каким-то непонятным образом уместились в машине. Оборачиваюсь и смотрю в заднее стекло — надо же понять, что произошло. Хлопки и визг тормозов… неужели в нас стреляли? Или просто…