— Это та самая деревня?

— Да, — кивнул флейтист.

— Здесь кто-то живет, — озвучило пугало то, что увидело.

— Я знаю. Именно к ним мы и идем.

Когда пугало с мертвецом вышли к этим самым живым, Аах увидел ушедшую в землю, кое-как пристроенную на остатках старого дома халупу, из которой шел дым. Первым в нее спустился музыкант.

— Власик, вы вернулись! — раздался радостный женский голос.

— Ррр, ззздррраствуйте, дядя Вррасик! — вторил детский рычащий голосок.

— Здравствуй, Елена, привет Тир!

Спустившись вниз, Аах увидел, как флейтист гладит по голове стоящего на прямых ногах… щенка? Скорее, волчонка. А дальше, возле камина с кипящим котлом, стояла женщина на вид тридцати — тридцати пяти лет.

Видя, что и женщина, и волчонок как-то косо посмотрели на его спутника, музыкант улыбнулся и решил представить своего нового знакомого.

— Лен, Тир, знакомьтесь — это Аах. Аах, это мои знакомые, прошу тебя их не обижать.

— Я и не собирался, — ответило пугало и приветливо махнуло рукой. — Здравствуйте!

— Здравствуйте… — растерянно ответила женщина.

А между тем волчонок аккуратно начал обнюхивать нового гостя.

— От врррас пахнет, ррр, сеном, — озвучил он сделанные выводы.

— Конечно, он ведь — пугало, — погладил по голове волчонка музыкант.

— Аах, не стойте в проходе, проходите, садитесь, — заспешила женщина, ставя к столу еще один самодельный стул.

— Ррр, дядя Вррасик, а вы что-нибудь сыгррраете?

— Конечно сыграю. Как всегда.

— Ззздорррово!

То что было дальше, для Ааха было невероятным. Он почти не говорил, лишь наблюдал, изредка отвечая на вопросы. Мертвец спокойно разговаривал с человеком в компании говорящего волчонка. И при этом складывалось впечатление, словно все так, как и должно быть. Все трое смеялись, музыкант исполнил несколько композиций, сама атмосфера, царившая в доме, дружелюбная, спокойная, казалась пугалу такой странной и непривычной, что оно не знало, что и говорить.

— Аах, скажите, а куда вы держите путь?

— В «Завет».

— Вы что-то ищите?

— Да, я хочу найти в нем призрака дворника.

— Ррр, я могу, ррр, васррр сспоррроводить до горррода, — вдруг подскочил волчонок, положив руки-лапки на колени пугалу.

— О, Тир, это было бы очень кстати. Я ведь скоро уйду, а ты знаешь все окрестности, — обрадовался музыкант. — Проведешь нашего нового друга короткой дорогой?

— Рррав! — выразил согласие щенок.

— Вы меня проводите? Но почему?! — удивилось пугало.

— Я надеюсь, что ты станешь нам другом. А друзьям нужно помогать.

— Друг… Я не знаю, что такое друг.

— Друг — это… человек… вернее, существо, на которое можно положиться. Которое всегда тебе поможет. Просто так. С которым можно поговорить по душам, и оно тебя поймет.

— Но у меня нет друзей, — замотал головой Аах.

— Я знаю. Но надеюсь, что мы ими станем, — хлопнул он по плечу пугало. — Вот ты, например, что любишь?

— Вытекающую кровь, аккуратные, филигранные надрезы на живой плоти, сопутствующие чувства…

— О, так значит, вы своего рода мой коллега? — улыбнулся музыкант. — Прямо кровавый художник.

— Может быть, — улыбнулся Аах. — Елена, а что вас привело сюда? — вдруг спросил он, меняя тему.

Девушка от этого вопроса резко погрустнела.

— Я сказал что-то не то? — удивился Аах, повернувшись к музыканту.

— Нет… Просто… Плохие воспоминания.

— Елена когда-то жила в городе, в который ты идешь. Её мужем был мэр города, — пояснил Власик. — До поры до времени у них все было хорошо, но мало кто знал, что Елена носит проклятие. Когда у них с мужем родился ребенок, — мертвец указал на прижавшегося к матери щенка. — Мэр отвез их обоих сюда в лес и обрек на погибель. Он не захотел позора, а потому предпочел убить собственную семью.

— Когда, ррр, я вырррасту, я его убрррью! — грозно прорычал волчонок, вздыбив шерсть и навострив когти.

— Тише, мой хороший, тише, — мягко погладила сына по голове женщина. — Не нужно. Наоборот, я хочу сказать ему за это спасибо. Выгнав нас, он дал нам шанс на жизнь. Люди бы убили нас, если бы узнали.

— Но, марррма! Он пррросто насрр выбррросил!

— Я знаю, милый. Но пускай так, чем иначе, — пригнувшись, женщина поцеловала волчонка в макушку и прижала к себе.

Пугало молча за этим наблюдало. Оно понимало, вот оно — проявление любви, прямо перед ним. Но оно не понимало его природы. Чувства всегда были для Ааха непостижимой загадкой…