— Что… Что именно? — зло спросила она, глядя на пугало полными лютой ненависти глазами.

— Зачем ты обманула того человека? Он ведь тебя любил. Вы могли жить счастливо.

— Что толку от… от любви, если она бесполезна? — ответила вопросом на вопрос ведьма. — Его мать была колдуньей. Очень могущественной и хитрой, потому никто даже не догадывался о том, кто она. А когда он принес мне её сердце, я смогла стать настоящий ведьмой и ни о чем не жалею. У меня было столько мужчин, сколько я хотела, и я делала то, что хотела сама! Я была бессмертной…

— Да? — удивился Аах и провел серпом по ноге ведьмы, рассекая плоть. Под дикие вопли он довел разрез до ступни и с любопытством посмотрел на девушку. — А мне кажется, что бессмертной ты никогда не была.

— Ты… Будь ты… Будь проклят… Отродье!

— Так ведь я и так проклятый, — задумался Аах. — Я сам по себе проклятие. Наверно… Но так считают не все. Да, — начал он рассуждать вслух, углубившись в воспоминания. — Вот, казалось бы, один человек ненавидит других, другой этим людям помогает, третий людей коллекционирует и поедает, четвертые грабят…

— Чтоб ты… Чтоб сгорел… — вернула ведьма пугало из мыслей в реальный мир.

— Хм… А почему ты не приняла его любовь?

— Иди к… — начала она, но Аах просто коснулся лезвием второй ноги, даже кожу не проколол, как последовал ответ: —… он мне был не нужен! — на одном дыхании выпалила ведьма и зашлась в приступе кашля. — Мне не нужна ничья любовь. Но мне было очень весело смотреть на его потуги.

— Значит, ты с ним играла?

— Да!

— Ты забрала его любовь. Забирала жизни людей. Почему? Я не понимаю, почему ты это делала?

— Да потому, что мне это нравилось!

— Нравилось? Мне вот нравится резать… — при этом Аах медленно провел серпом по груди, рассекая тоненький слой кожи. — …Но я ведь не режу всех подряд? Это… нечестно? Да и неинтересно.

— Честно — не честно… В этом мире нет чести, глупое пугало! В мире правит сильнейший. Здесь нет места для доброты. И ты волен делать все что захочешь, если это в твоих силах.

— Если это так, тогда почему ведьма, сердце которой ты забрала, помогала другим? Почему тогда есть те, кто просто о ком-то заботится? Почему человек, лишившийся семьи по вине людей, все равно помогал этим людям?

Но ведьма не ответила. Аах начал задавать еще вопросы, но она молча с ненавистью смотрела на пугало. А пугало резало. Под крики ведьмы оно оставляло на коже аккуратные разрезы, давая серпу вдоволь напиться крови.

— Скажи, что ты чувствуешь? — спросил Аах, проводя серпом по груди ведьмы.

— Ааааа!!!

— Я сейчас делаю то, что хочу. Ты сама сказала, что сильный делает то, что хочет. Тогда почему ты кричишь?

— Ааааа!

— Я не понимаю, какое право имеют люди забирать чужое. Не понимаю, почему они забирают жизни просто по прихоти. Не понимаю, почему причиняют друг другу зло. Это… неправильно?

— Кто бы говорил!!! — вдруг с трудом выдавила ведьма из сорванного горла. — Сколько людей ты погубил своим серпом? Сколько душ забрал с собой?

— Но они хотели забрать мою жизнь, — возразил Аах. — Как это хотела сделать ты. Но вот ты… Что этот человек хотел забрать у тебя? Ничего. Более того, я не понимаю, почему он хотел тебе что-то дать. Не понимаю других, когда они пытаются дать что-то свое другим. Это ведь их! Как этот серп — мой. А он тебе отдал все, что у него было. Почему?

Ведьма не ответила.

— …почему?

Новый взмах серпом и новый крик…

— …почему?

Аккуратное движение серпом по животу.

— …почему?

Пугало спрашивало и спрашивало, но ответов больше не было. В какой-то момент ведьма перестала кричать и стала просто хрипеть, а пугало, удовлетворенное результатом своей художественной работы, встало на ноги. Оно понимало — ведьма больше не заговорит.

— Посидишь тут? — спросил он, но в ответ получил лишь хриплое проклятие.

Кивнув ведьме, Аах спустился вниз. Там в одной из комнат он увидел на алтаре его — пульсирующее магическое сердце. Аах забрал его и стал свидетелем того, как лишившийся подпитки дом моментально начал меняться. Древесина гнила, переборки трещали под собственным весом, стены покрывались плесенью. Он выбрался в коридор. Дверь в соседнюю комнату вывалилась, заглянув туда, он неожиданно увидел человеческие останки. Кости лежали насыпью, а рядом — стопки мужской одежды. Поднявшись наверх, пугало хотело задать еще несколько вопросов ведьме, но с удивлением увидело вместо неё мумию — та лежала на полу и еле дышала. Ведьма со страданиями доживала свои последние мгновения.

— Оставь её, Аах, — вдруг раздался женский шёпот.

Спокойный, мягкий и такой добрый. Вынув сердце, пугало с удивлением посмотрело на него. Но не услышав более никаких слов, оно убрало его обратно и пошло к выходу.

— Сфо… Сфой… — прохрипела ведьма-мумия из последних сил.

Но пугало даже не обернулось. Покидая дом, Аах серпом задел дверной косяк. Для прогнившего насквозь дома этого оказалось достаточно, и здание сложилось, словно карточный домик, под собственным весом.

Вернувшись уже на следующее утро, Аах остановился на пороге дома призрака и прямо там протянул ему бьющееся сердце. Михаил тут же исчез, а через несколько секунд началось нечто чудесное. Деревья на территории двора медленно покрывались листвой, а на земле вырастала трава.