Проскакав с четверть часа, Рииши остановил коня на дорожной развилке, одна дорога вела в Осорэи, другая — в долину предместий. В кустах по обе стороны мерцали огни светлячков, словно множество глаз хищников, наблюдающих за ним. И ни души больше, самое время и место обдумать все еще раз.

В Осорэи находилась сейчас его мать, самый родной человек. Женщин обычно и при мятеже не трогали, но и доли такой возможности нельзя оставлять. А Суро уже показал себя готовым на жесткие меры, иначе по-другому обошелся бы и с офицерами Срединной, и с ним самим.

Но именно ради матери ему и нельзя возвращаться. Если вдруг их захватят обоих, он будет мягче шелковых волокон в руках заговорщиков.

Но он себе не простит, если спрячется…

Раздумье длилось недолго — тронув повод, направил коня по одной из дорог.

**

Закончив укладывать черепицу, Лиани спрыгнул с крыши пристроя на приставленную телегу, а с нее на землю. Время обеда подошло, гонг низко пропел, по двору уже тянулась вереница монахов, а к другому входу собирались беженцы и паломники, которым война помешала вернуться домой. Нээле разглядывала их, будто и цепочка фигур в коричневом, и отдельные пестрые силуэты были ей в новинку, словнои не успела привыкнуть. А что делать, если Лиани сам не смотрел ни на что, кроме работы, а свой интерес к миру словно ей передал?

У него все ладилось — за дерево ли брался, за железо или вот за черепицу, как сейчас. Нээле поклясться была готова, что многое он делал впервые. В земельной страже не надобно, оружейники и воины крепости тоже другим заняты. А дома в детстве его вряд ли учили ремеслам.

Отряхнул глиняную пыль со штанов и рубахи, бросил короткий взгляд в сторону главного здания.

— Три дня уже… так неспешны. По небесным часам живут, не по земным.

— Такого не было никогда, а ты хочешь, чтобы они вмиг приняли решение, — укорила его Нээле.

— А если так и не примут?

— Тогда… ничего. Что будешь делать? — спросила, помедлив.

— Может, вернусь в Сосновую. А может, уеду на север.

Добавил с тихой злостью, склоняясь над бочкой с водой, плеснул на лицо:

— Я ему все равно не противник. Да и где он, еще здесь или уже в горах Юсен, помогает обрушить очередную крепость?

— Вы могли ошибиться, — возразила девушка, — Тварь из пояса… кто она, чтобы знать — и чтобы ей верить?

— Мы ошибиться могли. Но слишком уж сложно для вымысла. И для нежити — ей не придумать подобную байку, такими движет одно желание — сожрать кого-нибудь.

— Я видела тори-ай, как и ты, — невольно вздрогнув, возразила девушка. — Ловушку они нам с Тайлин расставили, это было разумно…

И продолжила о менее страшном:

— Ты ведь его — Энори — никогда раньше не встречал. А по описанию это может быть кто угодно, хотя бы колдун рухэй.

— Тебе так важно, чтобы это не оказался он?

— С чего бы? — а ведь он не знает, что на самом деле произошло между ней и Энори… Вновь неуютно стало, вспомнила зимнее бегство. Тогда она подозревала все же, что перед ней выходец из мира мертвых… как в холмах год назад.

— Но так или иначе, пока мы должны ждать, — сказала поспешно. — Если уж монахам Небеса еще не дали ответ…

— Здесь у всех много слов о развилках судьбы, о воле Небес, но пока я не видел действий, — ответил Лиани довольно резко, и сам это заметил:

— Ты прости, я тут места себе не нахожу — под замком и то спокойнее было. Но я не должен так с тобой говорить.

Осторожно коснулся ее запястья, словно стрекозу снимал с листа осоки; от воды пальцы у него были холодными, Нээле вздрогнула.

— Будто ты меня опасаешься, — отметил он с грустным недоумением.

— Нет, не то, — запнулась, не зная, как объяснить. — Тебе я доверяю больше, чем кому бы то ни было из людей.

И как не доверять, после его возвращения в город ради ее спасения, той безумной зимней скачки, той ночи в святилище, когда не знали, будут ли живы к утру.

— Я… — знаю, что изменился, — сказал он. — Порой кажется, что на мне проклятье какое-то. Должен был умереть много раз, но всегда умирали другие. Чем больше грозит мне опасность, тем больше жертв… как будто иначе меня никак не спасти. Рад бы прервать эту цепочку, но не могу. Не своими же руками это делать.

— Ты можешь обрести покой здесь…

Лиани коротко рассмеялся.

— По всей округе рассказывают о вещей деве, которую благословили Небеса, и она помогла спасти монастырь. Знаешь, я… думал — как же люди любят придумывать сказки. Если уж силы целого монастыря недостаточно, что может девушка? А потом посмотрел на тебя… Но лучше не испытывать, чья судьба сильнее — моя или твоя.

— Ты правда хочешь уйти?

— Придется… — ответил он хмуро, и посмотрел на нее прямо и коротко, так, что у девушки сердце зашлось. Мокрая прядка прилипла к его щеке и напомнила шрам, захотелось немедленно ее убрать, но дотронуться казалось невозможным.