Во всяком случае, он теперь находился в своем доме, хотя от него убрали всех прежних слуг, и Ариму тоже. Но тот был жив, находился где-то в городе.

Спустя пару недель наконец подул новый ветер, нежеланный, но ожидаемый. Видимо, все, что хотел, Ясаяуже разузнал. Он и на сей раз не стал вызывать Кэраи к себе, явился сам. Это теперь был не разговор, а допрос, с двумя секретарями, записывающими каждое слово. Но Кэраи позволили не стоять на коленях все это время, как преступнику, а просто сесть и отвечать — невиданная милость; кажется, благосклонность нового главы провинции и впрямь была искренней.

Ясая выглядел великолепно в темно-фиолетовом плотном шелке, с черным нижним одеянием и черно-золотой тонкой отделкой. И лишь кольца с изумрудами, как знак цвета его Дома. А рукава уже носили более широкие, чем год назад, Ясая знает новую моду, он был в Столице совсем недавно…

Вся эта мишура лезла в голову, пока отвечал на вопросы, но не мешала, не отвлекала, а напротив, неожиданно успокаивала.

О, ему было, что вменить! Ожидаемо он, старавшийся удержать равновесие между старым образом мира и новым, вышел виновным во множестве промахов и преступлений. Что ж, нечего было пытаться сидеть на двух стульях. Ему, конечно, припомнили и движение караванов мимо Хинаи, словно это он напал на ее границы. Борьба с незаконной торговлей во время войны выглядела у них жаждой наживы, деньгами, без доли Столице положенными в собственную казну, а не поддержкой крестьян из разоренных деревень — на эти средства люди получали зерно. И налога Хинаи выплачивала меньше, чем следовало — то-то его подняли как раз ко времени, когда позарез были нужны средства на армию. Разумеется, и оставлять Осорэи во время войны не следовало. И якобы пытаться собрать войска в Ожерелье — тут он только рукой махнул, не подставлять же Рииши.

И, как и ожидал, поездка в Мелен обернулась изменой — за спиной Солнечного он сговаривался о военном союзе. После такого не оправдаться. А при другом раскладе подобный союз назвали бы разумной мерой — подними Тагари свои войска…

Обвинить его в отказе убить брата они не могли — ну так обвинили в совместной подготовке мятежа.

Рухэй же и вовсе словно не бывало.

Печально-торжественное выражение лица Ясая как бы гласило: мы оба все понимаем, но… Да, мы оба все понимаем. И еще немного поиграем по правилам, которых никогда не соблюдал Тагари, но к которым сам Кэраи привык в Столице. Какое-то время произносить слова, которых от него ждут, и вести себя так, будто все, что сейчас происходит — один большой ритуал, где важнее всего не ошибиться даже в мелочи и сохранить лицо.

Не думал, что сам будет фигуркой в такой игре, но, во всяком случае, правила он давно изучил, и они в чем-то удобны. Не надо думать, как поступить и что можно сказать, а что лучше оставить при себе.

Наконец все вопросы кончились, и его отвели обратно в покои. Он наконец-то вздохнул с облегчением, оставшись один. Сбросил тяжелый шелк верхнего одеяния, вытащил из прически золотую заколку с камнями, от которой начала болеть голова — теперь волосы держались на второй, тоненькой, а больше на честном слове. Посидел какое-то время, наслаждаясь тишиной и тем, что ничего говорить не нужно. Потом подошел к окну — в его покоях даже ставни-решетки оставили открытыми, и охрана внизу не надоедала глазу. Это тоже входило в правила, он не пытается бежать, а его якобы не охраняют. Хотя попробуй, высунься из окна больше, чем надо… сразу появится пара крепких охранников в черно-зеленых головных повязках.

Теперь какое-то время никто не будет тревожить, но, может быть, одним разом все не ограничится. А дружеские с виду беседы с Ясая закончены, с преступниками, с изменниками трона не разговаривают за чашечкой вина.

Не знал, что именно его ждет, только одно — его смерть не будет публичной, на это никто не решится пойти, хоть его и не слишком-то любят на родине. Возможно, ему дадут выбрать, так иногда поступают. Он пока не был уверен, что хочет это обдумывать.

Издалека донеслась незатейливая мелодия флейты, мотив подхватила другая, тоном пониже, и вступил барабанчик. Потом запели, где-то на улице, а не в чужом саду, упрятанном за каменные стены. В богатом квартале веселиться на улице могли только в дни всенародных гуляний.

Не сразу вспомнил, какой был праздник. Ах, да… середина лета. В другие годы его отмечали куда веселее и ярче, но совсем отказаться от радости и развлечений люди не захотели и сейчас. А простым горожанам и вовсе нет разницы, война закончилась, это главное. К тому же Столица сейчас поможет деньгами провинции, а золотому ручью рады всегда.

Он надеялся, что Лайэнэ пошла на праздник, но опасался, что это не так.

Почудилось движение рядом, и Кэраи отвернулся от окна.

Краем глаза увидел, как по комнате проплыла тень, даже в бесплотности грузная. Айю, бессменный помощник, столь преданный делам провинции, что даже семьи не завел. Еще одна тень, коренастая, но подвижная появилась за ней. Таниера, командир Сосновой. А справа возник юный щеголь, и в смерти самонадеянный. Его отец сюда не пожаловал, да и странно было бы ждать, что он навестит дом бывшего врага. А вот Аори Нара пришел, и уселся в кресло — привык, что стоять из-за хромой ноги ему было тяжеловато.

Но Кэраи неотрывно глядел не на них, а на три фигуры в темном углу комнаты. Мощная, в доспехе — брата, а за ним старик с печальным и жестким лицом, будто вырезанным из дерева.

— Прости, отец, — сказал Кэраи. — Я не справился.

Третья тень молча покачала головой, будто не соглашаясь с ним, тихая и изящная. Мама всегда поддерживала и мужа, и сыновей.

Не слишком хорошее место выдалось для последнего ночлега. Тянуло сыростью — неподалеку был глубокий, залитый водой, недавними дождями овраг, над которым торчали, кривились еловые корни. Хоть и близко текла вода, на ночь ничего не набрали: по дороге не встретили родников, а тут не приблизиться к краю, шаг — и ухнет вниз глинистый пласт, усыпанный мертвыми иглами.

А после разговора вечернего даже монах не вышел бы из защищенного круга. Трудно ему дался давешний переход, если б не уроки, полученные в святых стенах, не смог бы отрешиться от боли и жара. Ладно хоть стрела разбойника оказалась без яда.

— Ты не знал о клинке в Эн-Хо? — спросил Лиани. Он тоже сейчас выглядел нездоровым, словно и его кровь стала слишком горячей для тела.

— Лишь о некой древней реликвии, и не о том, где именно она хранится. Нас, простых братьев, не посвящают в такие дела. — Но он сам указал на клинок… это странно.