Самойлов ускорял меня. Мы дышали все чаще. Его пальцы сминали полушария моей попы, как дрожжевое тесто. На коже уже появлялись новые отметины, синяки от его хватки, которые пекли огнем. Но я лишь сильнее гналась за ним. С каждым толчком члена в лоне, извивалась и кричала громче. Одной рукой Платон задрал мою футболку и дернул лифчик вниз, выпуская тяжелую грудь наружу. Склонился к соску и втянул его в горячий влажный рот. Я закричала от невозможности происходящего.

Адреналин повышал в крови градус возбуждения. Я еще несколько раз дернулась на члене и обмякла в оргазме. Вцепилась ногтями в его плечи, кончая и матерясь в голос.

— Охренеть! — сорвавшим голосом завершила я свою тираду. Перед глазами летали мушки. Яркие огни и всполохи безграничного кайфа. Все тело пульсировало, а по ногам аж текло от удовольствия. Платон замер. Член по прежнему был во мне. Раздутый от похоти и желания. Сокращениями мышц я чувствовала каждую выпуклую венку на его стволе.

Самойлов сдернул меня с себя. Встал и поставил меня раком возле мотоцикла. Мои босые ступни погрузли в дорожной пыли. А ладонями я уперлась в кожаную седушку.

Он шлепнул меня по попе, одновременно загоняя член в лоно. Намотал мои растрепанные волосы на руку и с силой потянул на себя, заставляя прогнуться в пояснице. Теперь я была полностью в его власти. Процессом руководил мой экзекутор. И движения его стали яростней и жестче. Платон трахал меня сильнее. Наращивал темп несколько минут. Я снова плыла в его лапах. Сжимала седушку и сильнее выгибалась в спине, как мартовская кошка в период течки. Бесстыдно привстала на носочки и подавалась задницей ему на встречу, ловя жесткие удары его тазовых костей об мою мягкую попу.

— Ох, сучка! Да, Лили! Тебя надо постоянно драть, чтоб ты становилась воспитанней, — сбивчиво говорил Самойлов.

— Да…да…да, — я соглашалась со всем. Подписывалась под каждым его словом и движением. Пусть только трахает меня и не смотрит в сторону других баб.

Член Платона становился все тяжелее. Головка начинала пульсировать. Я уже ощущала, как сперма приливает к ней. Еще несколько движений и он кончит.

Я соскользнула с него, командуя

— Давай в рот. Хочу тебя…

Платон выпустил мои волосы, давая мне развернуться к нему лицом и опуститься в грязюку на колени. Он зажал член в кулак и следил за моими манипуляциями языком. Я облизала по кругу головку. Солоноватый привкус моих соков оргазма сводил с ума, возбуждал до предела. Я запустила одну руку между ног и начала массировать свою пульсирующую киску, то и дело задевая клитор. Мне тоже осталось совсем немного, чтоб кончить.

Во рту собралась слюна, как по рефлексу. Я быстро вобрала в рот его крупный член. Обхватила в тугое кольцо губ и заскользила по стволу вместе с пальцами на свом клиторе. Платон разжал кулак и убрал свою руку, давая мне волю действовать самой.

Я быстрее теребила пальчиками горошину клитора. Больше чем на половину втянула его царский член в рот. Головка уперлась в гортань и из нее начала выстреливать терпкая густая сперма. Ее вкус меня добил. Я начала сотрясаться с его органом во рту. Мы кончали одновременно. А я послушно глотала все семя.

Несколько секунд мы стояли все в том же положении. Самойлов начал медленее и нежнее поглаживать мою голову. Покачивал бедрами мне навстречу. Наши всхлипы и стоны утихли.

Я вылизала с упоением его член. Отполировала до блеска любимую конфету. Платон мне нравился. Весь. А его величественный орган особенно. Я пальчиками помассажировала его мошонку. Проскользила несколько раз по стволу, выжимая последние белесые капли.

Слизала все.

Довольно поцеловала гладкую блестящую кожу. Такую упругую и вкусную.

Платон чуть склонился и медленно поднял меня с колен. Вытер большим пальцем мой рот. Придавил чуть припухшие губы.

Затем убрал палец и смачно поцеловал меня. Слизывая изнутри и свой и мой вкус оргазма.

— Охуенно, Лили. Умница. Все таки ты хорошая девочка. Поехали домой, принцесса, я тебя вылижу в благодарность за старательную отдачу, — хохотнул он и снова шлепнул по голой заднице.

— Мм, знаешь, чем завлечь меня обратно в ту унылую берлогу. Ладно поехали. Но я все равно еще обижена на тебя, — я кокетливо надула губки.

— Тебе нечего обижаться, мне нужна только ты..