Но он невозмутимо проигнорировал слова друга. Мне стало приятно, что он не опроверг их. Сомневаюсь, что Самойлов трепался обо мне. Но то, что он допускал возможность серьезных отношений между нами, меня радовало.

— Пошли, Лили, поздороваемся со всеми, — Платон оттолкнулся от свего стального коня. Взял меня за руку и повел вглубь тусовки. Пока мы пробирались сквозь вопящую толпу, с ним постоянно все здоровались. А некоторые девчонки пытались задержать его внимание. Прямо при мне, совершенно бесстыдно, разглядывали Самойлова зазывающими, на все согласными взглядами. И это при том, что он был вежлив, но строг. Здоровался скупо и строго. Многие с удивлением косились мою сторону. Кажется их кумир впервые появился на люди с телочкой.

— Ты прям местная звезда, — недовольно ворчала я, когда очередная шлюха бежала к нему с визгом

— Брэйн, привет! Позвони мне, я скинула тебе свой номер на почту…

Платон не комментировал их поведение, лишь уверенней сжимал мою руку и тащил меня за собой вперед.

Мы дошли до нарисованной белой полосы на асфальте — старта заезда. Вдоль нее стояли мото гонщики на своих байках. Высокий мужик стащил шлем, когда увидел нас. И я сразу узнала блондина Макса. Он по мне скользнул взглядом и сразу заулыбался Платону.

— О, Брэйн, привет, друг! Ты в драге поучавствуешь? Или дашь сегодня возможность мне выиграть? — безобидно спросил он.

Платон пожал его руку. Громко и четко ответил:

— Обойдешься. Я вас всех раскатаю, как обычно. Только надо, чтоб за Лили присмотрели.

Он обернулся к вьетнамцу, который уже догнал нас и добавил

— Хакер, приглядишь за моей девочкой.

— О, конечно! Не переживай, Брэйн, с твоей красоткой все будет хорошо. Никто даже не толкнет ее. Буду стеречь, как драгоценность, — ответил паренек с тягучим акцентом. Его стремление угодить Платону вызывало приятную улыбку.

Самойлов стянул с лица черную ткань, беззастенчиво поцеловал меня при всех, заявляя свои права. Глубоко и страстно. Так, что у меня аж голова закружилась от его близости.

— Принцесса, побудь здесь и постарайся ни во что не вляпаться, пока я покажу мужикам, как нужно байком управлять, — сказал он мне на ухо. Так, словно у нас появились наши личные секреты. Тайны от всего мира. Я ему улыбнулась и кивнула.

— Не боись, папочка, постараюсь не перебить за это время всех девок, что вешались на тебя, — я хитро прищурилась, как сытая кошка.

Самойлов мне определенно начинал нравиться. Его уверенность, сила, что бушевала под упругой кожей, отсутствие спеси и снобизма, таких близких и хорошо знакомых мне с детства. Он словно моя противоположность. Притягивал и манил. Показывал наглядным примером, что можно жить иначе и при этом быть счастливым и спокойным. Умиротворенным. Находиться в гармонии со своим образом, как внешним так и внутренним.

Рядом с Платоном я не бежала утром в ванную, чтоб накраситься. Потому что он просыпался и подминал меня сонную под себя, зацеловывал и шептал возбуждающие пошлости. Никогда на едине не акцентировал внимание ни на чем, кроме меня. А теперь, появившись с ним среди других женщин, я чувствовала незримую опеку. Которая вселяла в меня уверенность в нем и превосходство над соперницами. Было ошеломляюще приятно, что ему плевать на всех девушек, кроме меня.

И если рядом с Ринатом в лучшие времена наших отношений, в расцвете чувств, я всегда ловила его заинтересованные взгляды на других женщин, то Платон видел лишь меня. От осознания своей исключительности у меня аж дух захватывало. Впервые захотелось допросить Самойлова и услышать признание в любви.

Эх, я плыла, таяла рядом с ним. И волны моих сильных эмоций к нему захватывали и утягивали все глубже.

Незаметно произошло многое со мной. Я стала равнодушнее относиться к материальным благам и статусу окружающих меня людей. А простой парень Лешка стал мне настоящим другом.

Мне бы хотелось зависнуть навсегда в этом состоянии. Только страх, что Платон отдаст мне машину, и мы разойдемся, заставлял меня сильнее к нему липнуть. Успеть привязать к себе и сделать зависимым от меня настолько, насколько я сама увязла в нем.

Анализируя наши отношения во мне зрела надежда. Самойлов не стал бы притворяться и делать то, что не хочет. Никогда. Он слишком самодостаточный мужчина со своим нерушимым мнением. Именно эти мысли меня утешали в минуты хандры и тоски. Если б он не хотел, он бы со мной не был. Не проводил бы все свободное время, не любил бы ночами, не сжимал меня в своих объятиях до самого утра…

— Удачи, Самойлов, — я спешно чмокнула его в губы и сама натянула ему на лицо его маску.

Глаза мужчины искрились изумрудными всполохами. Смотрели словно в душу. И под его пронзительным взглядом хотелось улыбаться и расстекаться, как плавленный сырок на солнце.

— Лили, будь здесь. Не выходи на дорогу, это опасно, — приглушенно скомандовал он. Я быстро кивнула и отступила к обочине, — Хакер, смотри в оба за моей девочкой, — строго повторил Платон, обращаясь к мелкому очкарику, что смотрел на нас уже без удивления.